Страшила молча слушал. Вряд ли он меня полностью понимал, но вопросов не задавал.
— В идеале государства должны выше всего ставить решения международного сообщества. Существует конкретный документ, резолюция Генеральной Ассамблеи ООН, номер шестьдесят восемь — двести шестьдесят два. Резолюция подтверждает свою приверженность суверенитету и территориальной целостности Украины, — я не смогла вытравить из голоса сухую горечь, — и требует не признавать — любое изменение статуса автономной республики Крым и города Севастополя на основе проведённого референдума и воздерживаться от любых действий или шагов, которые могли бы быть истолкованы как признание изменения его статуса. Так что, по логике этой резолюции, Крым по-прежнему входит в состав Украины, и присутствие там, скажем, наших войск недопустимо. Но резолюции Генассамблеи ООН, как я всегда твержу, носят скорее рекомендательный характер. А декларации — чисто декларативный. В отличие, скажем, от резолюций Совета Безопасности. Так что, боец, трактовать можно по-разному.
— А ты как трактуешь? — уточнил Страшила с улыбкой в голосе.
— А я никак не трактую, — мрачно отозвалась я. — Знаю только, что если в неправильном месте при неправильных людях упомянуть эту резолюцию ООН и указать на примат международного права, то можно получить в лицо кличку «пятая колонна». И ещё знаю, что нам надо не приращением территорий заниматься, а развивать уже имеющиеся! Работы полно! Экономика держится на сырье! Нефтеперерабатывающие заводы все старые, их с момента распада Союза строят темпами дореволюционной России! Ладно, не стройте, модернизируйте имеющиеся, нет же: как начал Брежнев в семидесятые продавать за рубеж сырую нефть, так мы и стараемся поддерживать его традиции. А это невозобновляемый ресурс, как и природный газ, закончатся они, что будем делать? Мы только на седьмом месте по запасам нефти, а добываем, как Саудовская Аравия, которая лидирует по запасам. А себестоимость-то у нас выше из-за климата, условий добычи, необходимости очистки. Помню, говорили, что у нас считаются нерентабельными месторождения, дающие в день меньше ста тонн нефти. Побочные нефтепереработке продукты сжигаем. Коэффициент переработки низкий: из тысячи литров нефти — менее шестисот литров полезного продукта, а можно ведь довести до девятисот, как кое-где. Нефтепроводы все старые, то и дело нефть разливается по тайге, по лесам, по водоёмам! Плюс я тебе напомню, что вообще-то жечь нефть — это варварство; Менделеев бы головы поснимал всем производителям бензина! Надо переходить на зелёные технологии, на альтернативные источники энергии! И вот в точности так же, как с добычей нефти, мы поступаем со всем: экстенсивно, абы как, чтобы побыстрей и побольше. А надо продвигать интенсивную добычу; вообще отходить от нефтяной иглы, вкладывать в высокие технологии, развиваться, сотрудничать. И пока мы не слезли с западных технологий, не надо ссориться со всем миром! Потому что расширение НАТО на восток, друг мой, это ерунда, а намного более существенное — проникновение в технологическую и информационную сферу. Вот я прихожу в магазин купить телефон или планшет, а там: корпус сделан не у нас; начинка сделана не у нас; программное обеспечение не наше! А если сделано у нас, то оно работает через одно место! Кто мне даст гарантию, что если, не приведи бог, развяжется Третья мировая, то из этой техники с чёрт знает какой начинкой не польётся какой-нибудь инфразвук? Я утрирую, конечно, но отрубить программы-то могут! Да и от свифта отключить, и от мировых платёжных систем. Вот об этом нужно думать, а не бряцать оружием!