Страшила, прищурившись, медленно оглядывал окружавшие нас деревья.
— Дина, ты уверена?.. — спросил он вполголоса. — Я ничего не слышу.
Я уже, если честно, тоже ничего не слышала и не чувствовала. И я хотела что-то ответить Страшиле насчёт моей мнительности и суеверности, недостойной правоверной атеистки, но не успела. Потому что в следующий момент где-то рядом захрустели листья под чьими-то осторожными шагами, а потом из-за пушистых ёлок прямо перед нами появилась невысокая симпатичная женщина средних лет.
Самоисполняющиеся пророчества: четвёртый день третьего зимнего месяца
Женщина была в чёрном полушубке до колен, из-под которого виднелся подол длинного платья болотного цвета. На голове у неё был обычный покровский апостольник, и я задумалась, не холодно ли ей.
— Ой! — отшатнулась она от нас.
Вообще-то её испуг был вполне естественен: я бы тоже перепугалась, если бы, пробираясь по ночному лесу, наткнулась на парня с двуручником. Особенно если бы мне по правилам нельзя было выходить из дома.
Страшила тут же отступил на шаг, вежливо поклонился и вернул меня в ножны. Ну правильно, с женщинами и безоружными мы не воюем.
— Здравствуй, святая мать, — сказал он.
— Здравствуй, Страшила, — приветливо произнесла женщина и засмеялась тому, что мой боец застыл от удивления: — Ну конечно, я тебя помню.
— Это Ворониха, — сообщил мне Страшила, — я тебе про неё рассказывал. Не думал, что ты меня узнаешь, святая мать.
Стало быть, это та самая ведьма, под окнами которой будущие воины-монахи удаль свою испытывали.
— Ну ты подрос, конечно! — снова засмеялась та. — Но не сильно-то изменился, веришь, нет?
Страшила, согрев рикассо тыльной стороной запястья, прижал меня к виску. Вот ведь святой человек, не захотел отбрасывать меня на обочину трассы жизни.
— Лучше не надо, ты и так нерв застудил, — сказала я ему в висок. — Если что, я буду говорить прямо вслух: мне кажется, она примерно вдвое старше тебя, так что на высокой частоте не услышит.
Мой боец послушно отвёл меня от виска и улыбнулся своей асимметричной улыбкой. Ворониха внимательно рассматривала нас, и вдруг у неё сузились глаза, как будто она о чём-то догадалась. Страшила ничего не заметил, а вот я задалась вопросом, что там за инсайт произошёл у этой тётки в козлином полушубке…
— Ко мне ваши-то часто заходят, а ты вот нет, — сказала ведьма. — А мне всех вас жалко, тяжело вам без матери-то…
Ой какие мы жалостливые-то.
— Как раз вспоминал тебя недавно, хотел зайти, — признался Страшила. — По поводу меча своего хотел посоветоваться.
— А что такое? — участливо спросила Ворониха, без спроса присаживаясь на нашу лежанку; при этом она слегка поддёрнула платье на коленях, видимо, чтобы оно не растянулось.
— Пока ничего, мне заплатить нечем.
— Страшила, да что ты, — замахала руками Ворониха, — ты ведь тоже сыночек ведьмы, неужто мне с тебя плату брать? Да и вообще я тебе очень благодарна, — загадочно подмигнула она. — Садись сюда, спрашивай, что хотел.
— Так если это ведьма, — язвительно прозвенела я Страшиле, — то она и сама ведать должна, что ты собирался у неё спросить.
Ворониха почему-то напоминала мне Бабу-Ягу из фильма «Новогодние приключения Маши и Вити», пока она ещё притворялась при детях доброй. Я вообще терпеть не могла всех этих колдунов и ведьм, заведомых шарлатанов, но даже сама себе не сумела бы объяснить свою иррациональную неприязнь конкретно к этой женщине. Меня раздражал её маленький рост, манера тянуть слова и клонить голову набок, так что на апостольнике с одной стороны уже образовался отчётливый залом. На вид она казалась чуть помоложе моей мамы, но достаточно хорошо сохранилась для этого мрачного мира без стиральных машин и посудомоек.
Страшила сел рядом с ведьмой и положил меня к себе на колени.
— Для начала я хотел бы узнать, сколько лет моему мечу, — сказал он, улыбнувшись.
Я сначала не поняла, о чём он. А потом до меня дошло: это он так премудро проверяет способности Воронихи! Угадать тут сложно: соколу моему семнадцать, меня сюда перекинуло всего пару месяцев назад… ну, посмотрим, что вы скажете, товарищ ведьма!