— А покажи мне сталь… — Страшила наполовину выдвинул из ножен мою металлическую тушку, и Ворониха задумчиво уставилась на меня, делая вид, что и впрямь что-то анализирует. — Хмм… Где-то лет тринадцать, думаю.
— Мне уже нравится эта женщина, — ехидно сказала я Страшиле на высокой частоте, не в силах удержаться. — До этого никто ещё не убавлял мне целых семь лет. Я прямо юная Джульетта!
— Но ты имей в виду, что это духовный возраст, — продолжала Ворониха, не подозревая о моих комментариях, — его сложно определить однозначно, и он ещё и меняется без конца. Ну а про возраст физический тут говорить не к месту.
— Отлично вышла из положения, — съехидничала я. — Внутреннюю сущность обезьяны невозможно было бы познать: у неё нет образа и формы, как же этот образ начертать?
— Отчего же не к месту говорить про физический возраст? — полюбопытствовал Страшила.
— Ну а как узнать физический возраст души? — резонно спросила Ворониха. — Она же из другого мира, с другим солнцем и временем.
— О, да она, я вижу, хорошо знает ваш фольклор, — скептически отозвалась я. — Отлично выворачивается. Я думаю, у неё большая практика. Поднаторела тётенька! Врёт небось про душу в мече каждому встречному-поперечному с неодушевлённой металлической болванкой, а они и рады уши развесить. Ну а с тобой не думал, не гадал — нечаянно попал.
Страшила сжал губы, чтобы не рассмеяться.
— А скажи, святая мать, — обратился он к ведьме, — где это самое другое солнце? Как мы называем эту звезду?
Меня немного удивил этот вопрос Страшилы — а затем тронул до глубины души. Я прямо-таки увидела, как мы сидим ночами и смотрим на указанную нам некую мерцающую бледную точечку. Если, конечно, допустить, что Ворониха в буквальном смысле не ткнёт пальцем в небо. А она ткнёт.
Однако ведьма не ткнула. Она задумалась, а потом решительно указала пальцем на снег у себя под ногами:
— Оттуда она.
— Из ада, что ли? — тут же съязвила я. — Дух беспокойный, дух порочный, кто звал тебя во тьме полночной? Твоих поклонников здесь нет, зло не дышало здесь поныне? Помнишь, боец, ты меня в самом начале учил смирению и выдвигал предположение, что я дьявол? Вот тётенька меня и раскусила…
Страшила закусил губу и незаметно покачал головой, глядя на меня с укоризной: он явно боялся расхохотаться в лицо бедной ведьме, слушая мои комментарии. Хорошо, что она уже в возрасте, и я могу спокойно высказывать всё, что думаю об её ответах, даже не пользуясь костной связью.
— Ты имеешь в виду, что меч откован из стали, которую добывают… — начал было Страшила, но Ворониха его перебила:
— Нет-нет, милый, сама душа оттуда. Я так чувствую.
Мы помолчали. Я скептически осматривала маленькую фигурку ведьмы, прикидывая, сколько она может зарабатывать в месяц своим фиглярством и психологическими трюками. А вот Страшила после недолгого размышления выдал грандиознейшее умозаключение, от которого я откровенно ошалела:
— Ты хочешь сказать, что та звезда видна только с южного полушария нашей планеты?
Мы с Воронихой онемели. Она моргала, а я собирала воедино рассыпавшиеся мысли. Ой, матерь божья! Понимаю бедного Рода Гэллоугласса! Все эти средневековые ведьмы и полуграмотные монахи на сто очков опережают несчастного современного человека, задавленного избытком ненужной информации! Ну вот что тут скажешь, если я, называющая себя атеисткой, услышав слова ведьмы, решила, что она имеет в виду ад, а воин-монах Страшила подумал, что речь идёт о той части космоса, которая видна из южного полушария?
— Боец, ты гений, — с уважением заметила я.
Страшила чуть слышно хмыкнул. Ворониха недоумевающе посмотрела на него.
— А расскажи мне про мир, откуда эта душа, — попросил мой боец. — Какой он?
Ворониха извлекла из мешочка, висящего на поясе, сушёный гриб, который я однозначно идентифицировала как мухомор, и демонстративно откусила кусочек.
Я про себя отметила, что у Ивана Алексеевича Бунина в рассказах люди спокойно ели мухоморы, отваривая их, и ещё нахваливали: дескать, похоже на курятину. Я допускала, что чисто технически можно выварить из мухомора все психотропные вещества и затем засушить его, зная, что он уже безвреден. А потом следовало непринуждённо откусывать от грибочка на глазах у изумлённых честных граждан и талантливо изображать вхождение в транс.