Это был первый раз, когда я видела в здешнем коридоре такой атас.
Мы шли по коридору прямо к ним, и мальчик кинул на нас отчаянный взгляд — настолько отчаянный, что мне показалось, что это был не взгляд, а безмолвный крик. Я думала, Страшила сейчас устроит троим мерзавцам первое причастие, но он, к моему удивлению, прошёл мимо и завернул на лестницу, словно бы не заметив.
Рядом никого не было, поэтому я позволила себе издать негромкий возмущённый звон.
— Ты с ума сошла, звенеть в коридоре? — тихо произнёс Страшила, прижав меня к виску.
«Сам виноват, нёс бы у виска», — подумала я ворчливо, но вслух сказала совсем другое: не упрекать же всерьёз человека, что он не носит ледяное железо постоянно прижатым к голове.
— Это ты сошёл с ума… или ослеп. Ты что, не видел того мальчика?
— Видел. И дальше что?
— Ничего! — разозлилась я. — Иди и помоги ему! Он же маленький!
— Дина, тебе что, жить надоело?
— Да ничего с нами не случится. Что они могут сделать?
— Ты не понимаешь. Нас с тобой трогали? Наживать себе врагов по монастырю я не собираюсь.
Страшила снова зашагал по ступенкам наверх; он попробовал отклонить меня от виска, но я злобно зазвенела.
— Боец, немедленно вернись и защити ребёнка.
— Дина, уймись. Он просил нас с тобой о помощи? Нет.
— Он взглядом просил! — возмутилась я. — Ты глаза его видел? И вообще! Вернись, как тебе не стыдно?
— Дина, пусть он сам учится разбираться, — вполголоса отозвался Страшила, не замедляя шага. — И не жужжи. Он умница, понимает, когда нужно молчать.
— Какой ещё умница, ты в своём уме? Как разбираться? Их же трое здоровых лбов, а он маленький! Вы ему в голову вбили, что лучше умереть, чем позвать на помощь, а теперь на этом выстраиваете аргументацию. Вернись, я тебя добром прошу!
Никакой реакции.
— Боец, если ты сейчас не вернёшься, наша с тобой дружба на этом завершится, — спокойно предупредила я. — И моё уважение ты навсегда потеряешь. И говорить я с тобой, скорее всего, перестану.
Страшила остановился, постоял немного, а потом круто развернулся и зашагал обратно. Я подумала, что, наверное, переборщила с риторикой, но было уже поздно. Ладно. В конце концов, результата я добилась.
Мой боец широким шагом подошёл к гоготавшим монахам и протянул руку пацану, прижавшемуся к стене за ёлками. Я только сейчас заметила, что в руках он сжимал метлу, которой до этого, видимо, подметал засыпанный иголками коридор.
— Иди сюда, ты мне нужен, — хмуро обратился Страшила в пространство перед собой.
Монахи, оторопев, уставились на моего бойца. Пацанёнок тут же, выпустив метлу, поднырнул под локоть одного из них, и я подумала, что именно про такое движение часто пишут: «как белка». Я уже решила, что незамысловатый план сработает, и приготовилась восхититься умом Страшилы, однако один из монахов, очевидно, самый смышлёный, схватил мальчика за надплечье.
— Эээ, что-то не так, святой брат? — дружески осведомился он.
— Да, кое-что не так, — угрюмо сказал Страшила. — С одного раза угадаешь, что именно?
Все трое заухмылялись. Я поняла, что мы влипли. Не зря мой боец не хотел ввязываться. Но нельзя же было пройти мимо!
— Пащёнок дорогу не уступил. Веником своим размахался. Извиняться не хочет, — объяснил монах, крепко держа свою жертву за куртку. — Почему не извиняешься, а?
Пацан опустил глаза и упрямо сжал губы.
Вообще-то, наверное, на его месте стоило бы извиниться, если он и правда задел кого-то метлой; вот только я подозревала, что этим трём героям, любящим нападать втроём на ребёнка, нужен был исключительно повод.
Страшила молча стиснул запястье монаха, заставив его разжать пальцы, и открытой ладонью толкнул мальчика к себе за спину. Я достаточно хорошо изучила мимику своего бойца, чтобы понять, что он был очень зол. Причём я подозревала, что злится он не столько на парней, сколько на меня — за то, что я втянула его в эту авантюру.
Монахи, ухмыляясь, смотрели на Страшилу, который, не снимая меня с наплечника, поудобнее перехватил рукоять ближе к ножнам. Видимо, он намеревался в случае чего действовать мной, как дубиной, не обнажая лезвия. Ни у кого из монахов не было с собой оружия, да к тому же поединки в самом здании монастыря были запрещены — это я помнила железно.