— В каком смысле ты сама такая же была? — насторожился Страшила. — Какие умники?
— Не скажу. Ещё решишь, что я давлю тебе на жалость.
— Ну, значит, погибну завтра без этого знания, — равнодушно констатировал мой боец.
— Да что ты каркаешь, как ворон на похоронах? — вспылила я. — И с троими справимся! Знаешь, как люди поступают в таких случаях? Надо стать спиной к стене, чтобы обезопасить себя на 180 градусов, на развёрнутый угол, а там отбиться уже несложно.
Меня нисколько не смутила абсурдность ситуации: я, девушка с кисельными мышцами, ничего не смыслящая в боевых искусствах, пыталась учить сражаться человека, который всю свою жизнь развивал это умение.
— Несложно? — от души рассмеялся Страшила.
— Несложно!! — упорствовала я. — Помнишь, что Цифра говорил: если достаточно тренироваться, то тело в нужный момент не сможет не нанести правильного удара! Да у вас над выходом в лабиринт написано: диу аппарандум эст беллум… и чего-то там.
Страшила невольно прыснул:
— Ut vincas celerius…
— Именно! А поющий меч всегда бьёт в точку, если направлен верной рукой. Рука у тебя, сокол мой, верная. И поющий меч у тебя есть! вот: на стене висит, по-французски говорит! А у них есть поющие мечи? Да хрен им от святого духа во всё рыло! ни один поющий меч не потерпел бы такого беспредела от своего носителя! А рука у них верная? нет! потому что они трусы: полезли на беззащитного ребёнка, а потом решили втроём напасть на одного! Это они начали бесчестный неравный конфликт, и у них нет шансов: кто с мечом к нам придёт, тот на меч и упадёт! У тебя все карты в руках, а ты ещё и жалуешься! А я не боюсь ни лезвий, ни контактного боя — и вообще уже ничего не боюсь! Надо тебе будет сделать жёсткое сцепление — делай! — Страшила смотрел на меня с нескрываемым удивлением. — Чтоб завтра же устроил этим трём негодяям первое причастие! Даже не так: кровавую баню, чтоб впредь неповадно было! Как ты вообще смеешь говорить, что ты один против троих: ты не один, у тебя есть я! Возьму да порежу их мечи ультразвуком! Заладил песню о питательном отваре! Стыдно, боец!
Страшила подошёл ко мне.
— Дина, почему ты так это воспринимаешь?
Ну вообще-то любой нормальный человек воспринял бы положение «трое здоровых недоумков против ребёнка» как требующее немедленного постороннего вмешательства, и для этого не надо быть Николаем Масаловым.
— Потому что. Непосредственно издеваться — это одно. А хладнокровно отворачиваться и проходить мимо — намного хуже: потому что именно с этого молчаливого одобрения все издевательства и происходят.
Однако Страшила, к моему удивлению, не отступился.
— Боец, ты всё равно не поймёшь, раз у вас в ходу дедовщина, которая воспринимается как что-то нормальное. Ещё скажешь, что я сама виновата, и мне надо было соблюдать субординацию.
— Дина, прекрати ломаться. Рассказывай, говорю, — скомандовал Страшила, нахмурившись.
— Ну хорошо, — сдалась я. — У меня в одной из школ была примерно такая же ситуация. Классический буллинг. Просто я оказалась в одиночестве против группы неуравновешенных девиц, которые могли встать вот так полукругом прямо в школьном коридоре, и никому до этого не было дела. И это произвело неизгладимое впечатление на мою нежную, чувствительную душу. Хотя мы даже не дрались как следует, а так… время от времени обменивались ударами. Да и вообще они в основном пробовали психологическое давление.
Страшила непонимающе качнул головой:
— А из-за чего?
— Конфликт-то из-за чего? Да просто так. Новенькому обычно сложно влиться в коллектив. Плюс я всегда была о себе высокого мнения и не скрывала этого. Но вообще-то для буллинга даже не нужны особые причины, только повод.
Через полгода после того, как я ушла из той школы благодаря долгожданному переезду в Москву, мне в соцсетях написала бывшая одноклассница, обвиняя меня в дезертирстве: ибо после моего ухода травить начали уже её.
Страшила, нахмурившись, зачем-то посмотрел в окно, потом снова перевёл взгляд на меня. И у него были очень странные глаза: я не могла понять, о чём он думает.