— Всё, закроем эту замечательную тему. Просто я вспомнила о тех славных временах, когда ты прошёл мимо того мальчика. Сразу представила, что это ты, сокол мой, проходил по школьному корту и отвернулся.
Страшила беспомощно взмахнул руками:
— Дина…
— Не перебивай. Ты всё-таки вернулся и сделал, как надо. За это я тебе благодарна и планирую защищать до последнего. А что касается тех недоумков, то они трусы, раз у них хватило смелости пристать к ребёнку. Люди, которые действуют по схеме «трое против одного», это всегда мерзавцы и трусы, без вариантов. И я хочу, чтобы ты их именно так и воспринимал. Их восемь — нас двое, расклад перед боем не наш, но мы будем играть! — И пока Страшила не догадался ответить мне цитатой оттуда же: «В бою не бывает чудес», я мигом представила контраргумент: — А их вообще всего только трое! И даже нет, не трое: их три человека. Чувствуешь разницу? Три отдельных человека! — В запальчивости я всегда цитировала самые невообразимые вещи, и это, скажем, была отсылка к словам Морского Короля, антагониста из прочитанной в далёком детстве книжки «Снежные волки». — К тому же в любой компании есть вожак, а остальные — всего лишь его ярые или не очень ярые последователи. Надо просто разбить нос вожаку и надрать… то есть избить остальных. Да они часто и сами разбегаются при виде поражения вожака. Так что понятия «трое против одного» не существует. — Вообще-то в «Одном выстреле» Чайльда Ли славный парень Джек Ричер говорил это о раскладе «пятеро против одного» и разобрался как раз с тремя искавшими драки парнями, а ещё двое убежали; впрочем, я часто позволяла себе вольно обращаться с деталями, которые считала несущественными. — Их — три отдельно взятых подлых труса, ошалевших от безнаказанности! а мы с тобой — двое верных друзей, привыкших работать в связке! Так какой ещё, к чёрту, мясной отвар?! Сегодня мой друг защищает мне спину — а значит, и шансы равны!
Страшила молча смотрел на меня. Потом вдруг, как будто решившись, открыл дверь и вышел из комнаты. Сухо провернулся ключ; мне даже показалось, что я услышала удаляющиеся шаги, хотя на деле этого не могло быть: звукоизоляция здесь была на славу.
И вот тут мне стало страшно. А если Страшила под впечатлением от моих жалостливых историй ввяжется прямо сейчас в драку с тремя неуравновешенными скудоумными монахами? На ком будет тогда лежать ответственность? Я, получается, выступила в роли этаких пропагандистских СМИ, которые своими сюжетами способны разбудить ярость и жажду мести даже в самом просветлённом из будд! У меня-то хоть история настоящая, и всё равно можно было бы помолчать. Кому будет хорошо от того, что Страшила дай бог с фингалом вернётся?
А если эти отморозки носят с собой какие-нибудь кинжалы милосердия?
Страшила вернулся живой, здоровый, без фингала, довольный собой, хотя и усталый. Отсутствовал он очень долго: небо к тому времени совсем уже потемнело, ёлки начали светиться — так что я готова была кричать от тревоги.
Я от пережитого волнения и радости при одном его виде даже не сразу заметила меч в руках у Страшилы.
— Попробовал сейчас с заточенным тренировочным, — с удовольствием сообщил он мне. — Завтра и тебя с собой возьму, и его. И посмотрим, что будет.
Страшила положил меч на матрац и улыбнулся мне.
— Виноват, Дина: что-то я и правда раскис. Отвар какой-то приплёл…
— Да боец, чего ты, успокойся! Всё будет хорошо. С нами правда — никто же на ны!
Бога я, как и положено приличной атеистке, сочла нужным заменить. Тем более что ему в любом случае не до того, чтобы становиться на сторону каких-то людишек. А вот сознание собственной правоты творит чудеса.
— Минутку… послушай-ка, соколик, а я правильно понимаю, что тренировался ты с незащищённой головой?
Страшила замер, глядя на меня с опаской, словно ждал, что я сейчас начну вопить, кричать и ругаться.
— Уж не против троих ли? — осторожно уточнила я.
Мой боец, поколебавшись, кивнул. Меня мороз по клинку прошиб. Я прямо-таки увидела, как он с открытой головой стоит, привычно сжимая меч, против троицы злобных воинов — причём моей неуёмной фантазии было угодно облачить их в западноевропейские доспехи, напоминающие тот, что я видела в Оружейной палате.