— Нет.
— Нет — а теперь будет! — взбесилась я. — У всех есть рвотный рефлекс!! Хватит препираться, два пальца в рот и дави на корень языка! Слышишь меня или оглох?
— Слышу, — заторможенно ответил Страшила после паузы; он попытался приподняться и упал навзничь на пол. — Что за ерунда…
Он медленно, наощупь, нашёл матрац, привстал, опираясь на него, и уставился на меня непонимающими глазами. Потом невнятно выговорил что-то и снова сполз на пол. По-моему, он потерял сознание.
Я лихорадочно прикидывала, звать ли на помощь. Будь моя воля, я бы давно уже вопила на весь монастырь, призывая людей с носилками, кислородными масками и шлангом для промывания желудка. Но проклятая логика заставляла меня молчать. Ведь не стала бы всё-таки ведьма травить человека, спасшего её сына… правда? С дозировкой мы, конечно, не рассчитали… и однако если бы от передозировки был возможен летальный исход, нас бы предупредили? Если это так и жизни Страшилы сейчас не угрожает реальная опасность, то после моего вопля она точно возникнет!
А может, эта дура не предупредила нас, просто потому что сама уверовала, что моему бойцу на роду написана другая смерть: кому суждено быть повешенным, тот не утонет?
Вот если из-за моей неправильной оценки ситуации Страшила возьмёт и умрёт…
— Боец, пожалуйста, держись, — бормотала я, чуть не плача. — Ну если я позову на помощь, будет уже точно не смешно. И потом не объяснишь никому, почему это женский голос в военном монастыре. Давай ты сейчас очнёшься, тебя стошнит, и всё будет хорошо, ты будешь жив и здоров. Соколичек мой, не умирай, пожалуйста!
Видимо, организм Страшилы всё-таки взял своё, потому что через несколько секунд я услышала, как его рвёт этой дрянью прямо на пол. По-моему, никогда этот звук не доставлял мне такой радости, и никакая музыка, пусть и в исполнении серафимов (особенно в их исполнении!), не могла быть для меня настолько же приятна.
Через пару минут мой боец неуверенно приподнялся, опираясь на матрац, и потряс головой, как пьяный.
— Ч-чёрт, — пробормотал Страшила, неловко поднялся на ноги, чуть не вмазавшись плечом в стену, и ушёл в душевую.
Вышел он, слегка шатаясь, с мокрыми взъерошенными волосами, и вид у него был, как будто его окунали головой в бочку с водой, как деревенского пьяницу.
— Жив? — осведомилась я.
— Угу, — кивнул Страшила и поморщился. — Вроде как.
— Или мы оба в раю, — мрачно съязвила я. — «Это было блестящее лечение, вот только пациента потеряли». Как ты себя чувствуешь-то?
— Уже… нормально, — без особой уверенности отозвался Страшила.
Он привалился спиной к стене, словно бы прислушиваясь к своему организму. Все движения у него были несколько заторможенны, но я решила, что это нормально. То есть, конечно, ненормально, однако удивляться этому было бы странно.
— У вас нет марганцовки, чтобы развести в стакане и выпить? Перманганат калия, такой чёрный порошок с пурпурным отблеском, он ещё даёт фиолетово-розовый раствор?
Страшила покачал головой.
— Виноват, Дина, зря я тебя не послушал, — покаянно сказал он. — Ты испугалась, наверное?
— Хм, дай подумать… — издевательски протянула я. — Да если бы у мечей было сердце, у меня давно уже случился бы сердечный приступ!! А держу пари, у тебя сердечко тоже ёкнуло?
— Ещё как, — признался Страшила. — Я вообще-то никогда в жизни не терял сознания.
— О, ну, значит, с почином тебя, — съязвила я. — Со вступлением на сей длинный тернистый путь, ибо это как с татуировками — одним разом не ограничишься… Хотя меня тебе всё равно не переплюнуть. Сейчас-то как?
— Вроде нормально, — уже увереннее ответил мой боец.
— А щека как?
Страшила попробовал моргнуть:
— По-прежнему.
— Ну что ж, улучшения нет, зато нет и ухудшения, — ехидно одобрила я. — Вот как далеко шагнула наша медицина!
Свеча продолжала гореть на тумбочке, оплывая; он злобно затушил её пальцами и распахнул форточку. К вящему моему удовольствию, Страшила швырнул свечу прямо в окно.
— Вот зря ты её выкинул, стоило бы попробовать засунуть… куда-нибудь, — язвительно укорила его я. — Иди уж руки мой после свечи этой отравленной!
Страшила вымотанно улыбнулся, глянул на пол и ушёл в душ. Следующие десять минут были посвящены отодвиганию матрацев и выливанию на пол вёдер воды. Я порадовалась, что мечам не полагается обоняния.