— Да ладно тебе, скажи!
— Мы никому!
— У тебя ключ, что ли, универсальный есть, как у охраны?
Страшила тяжело вздохнул и, не отвечая, с силой дёрнул дверь на себя, но монахи вдвоём удержали её и сощурились, с открытыми ртами уставившись на сжавшегося на матраце Августинчика. Выглядело это настолько нелепо, что я пообещала себе попробовать скорчить подобную гримасу, когда у меня снова появится человеческое лицо.
— Смотри!
— А он-то что здесь делает?
— Это мой младший брат, а вообще-то это не ваше собачье дело, — произнёс Страшила металлическим от ярости голосом, которому я сама могла бы позавидовать.
«Она несёт дочь мою, которую я спас из огня», — ехидно процитировала я про себя.
— Катитесь прочь от моей двери и забудьте сюда дорогу, пока тоже не переломали ноги, — с угрозой прибавил мой боец. — Или вы всё же намерены попробовать силы в лабиринте? Так идёмте, я готов хоть сейчас.
Предложение его почему-то не вызвало энтузиазма у его собеседников: как видно, нападать на одного вдвоём не так весело, как втроём.
Страшила с силой оторвал пальцы монахов от дверной створки, резко захлопнул её, и в ту же секунду раздался нечеловеческий крик: дверью прищемило пальцы одному из этих негодяев.
Откуда ни возьмись, на пороге появился бритоголовый. Как из-под земли! Не хватало только тревожной музыки. Прелюдия № 6 Рахманинова вполне подошла бы.
— Что здесь происходит? — рыкнул он.
— Он мне пальцы всмятку! — завопил пострадавший монах, попытавшись броситься на Страшилу, но его удержал второй — видимо, более сообразительный.
— Двое святых братьев отнимали у меня время бессмысленной болтовнёй, — доложил мой боец с восхитительно ледяным презрением. — Не давали закрыть дверь собственной комнаты. Я внятно попросил их удалиться, однако они не соблаговолили меня услышать.
— Да он себя сейчас просто выгораживает! — заорал пострадавший. — Мы нормально говорили, а потом он попросил придержать дверь. Ну, я послушался, думал, может, надо чего, чтобы сквозняк не мешал, а он взял и дверь захлопнул! Намеренное подлое членовредительство! Вот святой брат Балага может подтвердить!
Второй монах с готовностью закивал.
— Это так было? — спросил бритоголовый Балагу. — Два свидетельства с одной стороны… а у тебя, номер, — он заглянул за дверь, — 60412, одно?
«Почему бы не спросить у человека, как его зовут? — мигом взъярилась я. — Хотя бы прозвище, раз оно у них тут вместо имени!»
Августинчик неожиданно подошёл к Страшиле и тронул его за рукав. «Сядь уж, мышонок, тебе небезопасно уходить отсюда в одиночку, — безнадёжно подумала я. — Сейчас идиоты-взрослые разберутся, и мы тебя проводим». Однако я, как выяснилось, ошиблась насчёт намерений Августинчика — а вот мой боец всё сразу понял и посмотрел на него с явной благодарностью.
— Номер 50373 может представить свидетельство, но только письменное, — сообщил Страшила.
— Почему только письменное? — не понял бритоголовый.
— Потому что номер 50373, к сожалению, не наделён даром речи, — объяснил Страшила.
Он сказал это абсолютно буднично и непринуждённо, как если бы сообщал, что у Августинчика зелёные глаза. А вот бритоголовый неловко отвёл взгляд, а потом, напротив, цепко и пристально оглядел всех четверых. Августинчик стоял ко мне в профиль, и я видела, что он смотрит на двух скотов за дверью с настороженностью и неприязнью. И бритоголовый это видел; и по-моему, у него эти бандитские рожи тоже не вызвали доверия. Он отодвинул Балагу плечом и зашёл в комнату; второй монах, как будто опасаясь, что мы закроемся изнутри, взялся за дверную коробку, чтобы дверь нельзя было захлопнуть. «Сейчас ведь снова прищемят пальцы тебе, дураку! — подумала я злобно. — Мало тебе, что ли, было, с одного раза не понял? Ну, вольному воля!»
— А он тебе кто? — уточнил бритоголовый у Страшилы пониженным голосом, кивнув в сторону Августинчика. — Брат, что ли?
— У нас с ним просто договорённость, — ответил Страшила так же тихо и пояснил в ответ на красноречивое выражение лица бритоголового: — Планирую добиваться, чтобы ему позволили записать отрывок при комиссии, раз произнести он его не может.
Бритоголовый не сразу понял; а поняв, посерьёзнел и пожал моему бойцу руку.