— Если бы, допустим, его у вас зарегистрировали как десятилетнего, то пришлось бы кормить, обувать и одевать его лишние три года, — неохотно объяснила я. — А так и ему мучиться ожиданием меньше, и республика экономит. И пожаловаться он не смог бы, если бы ему вместе с проставлением номера выжгли пару лишних палочек. Не морщись, боец! Я-то ведь не скрываю, что у нас чиновники способны, скажем, сознательно тянуть с постановкой на учёт взрослых сирот, чтобы не предоставлять им по достижении совершеннолетия квартиру, как того требует закон.
Страшила помолчал.
— Дина, я не знаю, что тебе на это ответить.
— Но чисто теоретически это возможно?
— Возможно, — очень тихо подтвердил мой боец.
— Ну может, оно и к лучшему, — объявила я, подумав. — Так больше шансов, что никто не выберет твой номер раньше него.
— Да не выберет, — махнул рукой Страшила и снова как будто засветился изнутри.
— Что ж, боец, тогда прямо сейчас сочиняй рапорт, — велела я, пока он не растерял энтузиазма.
Страшила вытащил доску, бумагу и мелок и опустился на матрац так, чтобы я видела, что он пишет.
— Да ты шапку не заполняй пока, это ж черновик, — остановила я его. — Давай сначала придумаем, что напишем по сути. Только по-русски пиши.
— Какую шапку?
— Я про типовой шаблонный кусок в правом верхнем углу. Не трать на него время, мы пока сочиняем основной текст. Будь осторожен, выбирая слово: им осчастливить можно иль убить. Это будет, знаешь, вариант с квадратными скобками: в них фиксируют разногласия между дипломатами.
— Какие ещё разногласия? — отмахнулся Страшила.
И он быстро нацарапал посередине:
«Прошу позволить номеру 50373 сдать устную часть экзамена в письменной форме по причине того, что он лишён дара речи».
— Мне кажется, выражение «лишён дара речи» — скорее художественное, — забрюзжала я. — Можем написать: «нем с рождения»… хотя это надо уточнить у Августинчика, с рождения или нет. Вдруг его вообще можно вылечить, как Саню из «Двух капитанов»? Ладно, пока оставь так. Но просто это немного странно: с какой стати тебе вдруг загорелось защищать права какого-то пацана? Может, обосновать тем, что он в будущем планирует указать тебя как куратора? Хотя это опасно, если у нас всё-таки ничего не получится…
— Да всё получится, — объявил Страшила уверенно, и мне стало неловко, что я говорю ему под руку и сбиваю настрой.
— Правильно мыслишь, боец. Погоди, тут получается, что мы хотим сделать исключение для отдельно взятого кандидата, а нам надо поменять сам принцип! Давай напишем, абстрагировавшись от конкретной ситуации: будем критиковать явление как таковое.
— Кстати, да, Августина лучше пока не упоминать, — сказал Страшила и резко зачеркнул двумя линиями то, что написал. — Как сформулировать-то?
— Сейчас набрейнштормим.
Мы с моим бойцом немного поцапались, потому что я хотела сразу организовать дорожную карту с подробным описанием, а он убеждал, что его всё равно вызовут для пояснений по такому необычному прошению, что бы он ни написал, так что незачем зря утруждаться. Поскольку мелок мог держать только Страшила, он в итоге победил. Зато я подбавила канцелярита для пущей весомости.
«Я, номер 60412, предлагаю изменить формат устной части экзамена для лиц, лишённых дара речи, а именно: сдавать её в письменном виде путём написания заранее выученного отрывка в присутствии комиссии, возможно, с расстановкой ударений».
«Лепота», — с нежностью подумала я, любуясь этими чудовищными падежными цепями. Таинства бюрократии надо блюсти!
Страшила переписал наш шедевр набело с шапкой и завизировал подписью и отпечатком.
— Теперь неси, — напутствовала его я, — пускай регистрируют, буду держать за тебя кулачки. То бишь буду за тебя болеть. То бишь волноваться. И можешь сразу заглянуть в столовую, уже время.
Мой боец умчался, а я задумалась.
Вот не верилось мне, что такое простое решение не было найдено хоть кем-то до меня. Это же самое логичное: если нельзя рассказать наизусть в устной форме, то надо воспроизвести по памяти в письменной. Впрочем, мне и на Земле попадались возмутительные явления, которые явно были нелогичны. Скажем, когда я изучала экспортный контроль, меня удивило, что классификационный код по товарной номенклатуре внешэкономдеятельности Таможенного Союза может совпасть, скажем, у бронежилета и какого-нибудь предмета женской одежды. При том, что код десятизначный!