— Хм… А кто у тебя был отец?
Августинчик быстро нацарапал ответ.
— Ясно. То есть фехтовать ты вообще не умеешь, — Страшила потёр висок. — Но смотри, там же в лабиринте всегда есть преподаватели. А из меня учитель…
«Блин, сокол мой, чего ты тормозишь, — возмутилась я мысленно. — Значит, плохие там преподаватели! Или они к немым неадекватно относятся! Ребёнок к тебе за помощью пришёл, а ты решил устроить минутку самокритики!»
Страшила быстро массировал висок. Голова у него, что ли, болит?
— Смотри, я сейчас не могу пойти с тобой в лабиринт, мне надо быть в комнате, но теория без практики — это пустая трата времени, факт, по себе помню, а тренировочные мечи внизу… — На моей памяти Страшила впервые брал такой темп речи, и я уставилась на него с искренним интересом. — Тебе с каким номером рекомендовали тренироваться? С каким номером меча, ну? — Августинчик молча пожал надплечьями, и мой боец окончательно вышел из себя. — Что у нас в ордене вообще происходит? Руку вытяни! — Августинчик резко отшатнулся, сверкнув глазами с неожиданной ненавистью, и Страшила, растерянно взглянув на него, сразу сменил тон. — Дух святой, да вытяни, не бойся: мне просто надо примерно представлять длину меча… Всё. Сиди здесь и жди меня. Ничего не трогать, никуда не уходить. Если начнут в дверь стучать — забей.
И он умчался.
«Окей, забей, — ворчала я мысленно, — нахватался… Бедный ребёнок: вот на него-то и впрямь забили. Всё-таки дрянной тут народец».
Августинчик, как и было велено, послушно сидел на матраце: ничего не трогал, никуда не уходил.
«Не ведут себя так нормальные дети, — продолжала ворчать я про себя. — Как Петрушка какой-то платоновский — и даже хуже. Ребёнок должен прыгать, бегать, носиться сатанёнком по комнате. Ну, в крайнем случае, если у него гипоактивность, хотя бы нормально сидеть, разленившись и наслаждаясь бездействием. А этот сидит, как монашек, словно бы… кандалы сосёт голубыми руками».
Августинчик поднял голову и посмотрел на меня. Я попыталась понять, о чём он может думать. Вот лежит в держателе тяжёлый двуручный меч, да? Что бы я сама сделала на его месте в этом возрасте?
Я вспомнила, как, когда мне было лет восемь, отцу случайно пришлось срочно уйти из комнаты — кажется, его зачем-то позвала мама. И он оставил верхнюю дверцу сейфа прикрытой, но не запертой. Я знала, что там должно лежать его наградное оружие, и соблазн был так велик, что я подтащила стул, забралась на него и открыла дверцу: она чуть слышно скрипнула, и сердце у меня, конечно, сразу же ушло в пятки: мне показалось, что этот скрип услышали все в доме. Пистолета внутри, к счастью, не оказалось, только бумаги, которые меня, понятно, не заинтересовали. Я прикрыла дверцу, оперативно спустилась вниз, предусмотрительно отодвинула стул, так что батя, вернувшись, застал меня на диване баюкающей медвежонка. Диночка ни при чём, ребёнок играет…
Августинчик опустил голову и сидел, не шевелясь. «Ну что ты так сутулишься, — мысленно простонала я, — смотреть же невыносимо!»
Выпрямился он, только когда в замке со скрипом провернулся ключ.
— Никто не стучал, не заходил? — весело спросил Страшила. — Ну и отлично. Ты меч ведь уже в руках держал?
Августинчик коротко мотнул головой.
— Ну как это нет? У вас по программе должны быть физические упражнения. Обязательные для посещения, до четырнадцати лет.
Не знаю, как это случилось, но я не выдержала и чуть слышно зазвенела. Я не могла смотреть, как взрослый парень допрашивает ребёнка, почему это другие взрослые парни забили на свои прямые обязанности и не сообщили ему, что в ордене, видите ли, есть обязательные для посещения физические упражнения.
Страшила обернулся и сердито качнул головой, намекая на то, что я веду себя как минимум неосмотрительно. Потом всё-таки вытащил меня из держателя и прижал к виску: видимо, понял, что иначе я не уймусь, и решил не рисковать.
— Что ты ребёнка мучаешь? — зашипела я. — Какое он отношение имеет к тому, что у них должно быть по программе? Сам не видишь, что на него все давно плюнули? И про занятия ваши он знать не знает, потому что к нему относятся, как к материалу для костра, вроде дровишек, смотрят на него, будто он пустое место! Меч принёс — так дрессируй его! Или отжиматься научи, что ли! Зачем вопросы дурацкие задаёшь?