— Дина, у меня подобных проблем никогда не было. Я думал, ему просто придётся ставить пальцы или корректировать хват. Ну, это не с первого раза приходит, чтобы мышцы и не очень расслаблялись, и не очень напрягались. Но ты сама видела, как он держит руки и спину. У него и страх, и агрессия. И что с ним делать, чтобы он успокоился?
— Он привыкнет, — заверила я. — Сейчас у него стресс. Ты же наверняка тоже волновался в первый раз, что вам тогда говорили?
— А я помню? Это когда было-то? Я просто, когда перехватываю меч, автоматически откидываю всё лишнее.
— Слушай, не терзай мозги по этому поводу, — посоветовала я. — У тебя очень хорошо получается. Продолжай в том же духе, и всё будет прекрасно. Слушай, боец, у меня к тебе есть такой… несколько странный вопрос. Не пойми меня неправильно… А это нормально, что ребёнок заходит, ну как бы в комнату к взрослому парню, да? У нас монастыри — это вообще специфическое место в этом плане… в особенности католические, — прибавила я для справедливости, потому что скандалами со священниками-педофилами славилась именно католическая церковь с её закрытыми исповедальнями, а наиболее часто эта тема муссировалась в итальянской прессе.
— Я тебя понял, — отозвался Страшила. — У нас с этим поставлено так: любой ребёнок имеет право прийти с жалобой на любого монаха… если что. Хоть прямо к магистру. Но, — он потёр висок, — по нашим правилам казнят и монаха, и ребёнка. Для того чтобы не было оговоров. Ну, понятно, что многие боятся и предпочитают молчать. Но если ты готов защищаться до последнего, то к тебе просто не подойдут. Потому что эта решимость всегда чувствуется, Дина.
Я бы, наверное, поспорила с тем, что там что-то чувствуется, но вдруг вспомнила, как одна моя подруга жаловалась, что её во время пробежек в парке преследуют вороны: они летели группами рядом, и подруге казалось, что они готовятся напасть. Я не понимала её страхов: возьми да сама напади на них! Во имя дружбы я даже как-то проснулась ни свет ни заря, приехала на другой конец города со своим любимым зонтом-тростью о шестнадцати спицах, и мы с подругой совершили совместную пробежку, не увидев вблизи ни одной вороны. «Ты уверена, что они тут вообще водятся?» — прохрипела я, держась за селезёнку и удивляясь, почему не плююсь кровью. «Водятся, Динчик; они, наверное, боятся, когда два человека, и не подлетают», — виновато развела руками подруга. Тогда я, бормоча про себя, что с такой дружбой и врагов не надо, пробежалась по парку сама: там, по-моему, вообще не было птиц. Подруга подбежала ко мне через десять минут, как раз когда я немного отдышалась, и показала свежеснятое видео на телефоне, как её преследуют вороны. Я с подозрением изучила характеристики видео, но не смогла дать этому феномену никакого объяснения. «Купи шокер, — просипела я. — Или вот такой зонт. Она подлетит, а ты её — р-раз! Или травмат: заодно будешь тренировать меткость по заветам Николая Второго». Однако подруга ничего из этого не купила, а вместо этого вскоре прекратила пробежки, пожаловавшись на то, что вороны «совсем озверели».
И всё же, несмотря на этот мой опыт, позиция Страшилы не нравилась мне тем, что как бы перекладывала вину и на жертву.
— Всех бы вам казнить, — проворчала я. — А если ребёнок по возрасту просто не понимает ещё, как ему защитить свои права?
— Так наставники объясняют прямым текстом, — мрачно ответил Страшила. — К тому же это сейчас ребёнок маленький, а потом он подрастёт, примет решение, напишет жалобу, и тебя сожгут на медленном огне. Даже если виновного давно уже распределили из монастыря — неважно: там нет срока давности. И я считаю, это правильно.
— Ну… — проблеяла я. — Ладно, с моей стороны было бы лицемерием спорить. Но убивать и ребёнка тоже — это уж вообще не пойми что!
— Ты слишком хорошего мнения о детях, — хмуро отозвался Страшила, и я вспомнила Салемский процесс. — Они солгут — недорого возьмут. А невиновный жизни лишится. Думаешь, мне очень нравится эта система, хоть она и эффективна? Но ты вот можешь предложить что-то получше?
— Пока нет, — проворчала я. — Надо подумать. Жалко, я в судмедэкспертизе ни бум-бум… А вы, выходит, занимаетесь сразу со стальным мечом? У вас нет каких-нибудь деревянных?
— Нет. У нас считается, что надо с самого начала ощутить, что у тебя в руках оружие. Не заточенное пока, но оружие, которым можно убить.
— А если убьют на тренировке?!
— Ну уж прямо и убьют, — хмыкнул Страшила. — А защита на что? Конечно, могут травмировать, но это нормально: осознаёшь, что не только ты можешь убить, но и тебя.