— Есть, но он иначе устроен, — объяснила я. — У нас трубы находятся под землёй. В основном.
— У нас подземные тоже есть, — согласился Страшила и посмотрел на меня с уважением.
Я не слышала о подземных акведуках, но, с другой стороны, я никогда особенно и не интересовалась этой темой. Вообще этот, надземный, меня впечатлил. Высокий, двухъярусный, арочный — его как будто срисовали с картинки в учебнике в параграфе про Вавилонское царство или Древний Рим. Сделан он был из незнакомого мне чёрно-серого камня; за ним я различала дома и какое-то монументальное здание.
— А местные не воруют воду из акведука? — полюбопытствовала я. — Помнится, у нас в Древнем Риме были регламентированы даже диаметр и наклон патрубка, ведущего в конкретный дом. Ну, чтобы напор был не очень сильный; но воду, конечно, всё равно крали по-всякому. Что хуже всего, портили незаконными врезками сам акведук. — Воины-монахи с недоумением смотрели на меня. — У вас подключение к воде дорого стоит? Вода платная?
— Вот ты о чём! — поразился Цифра. — Нет, у нас воды много, никто за неё не платит, я бы знал. Бери, сколько хочешь, никто не ограничивает. В дом её подводят заранее ещё при строительстве, — прибавил он с гордостью.
— У нас воды тоже много, но на обслуживание инфраструктуры, хоть починку того же акведука, деньги всё равно нужны, — ворчливо объяснила я.
Страшила вдруг остановился.
— Цифра, ты сейчас ступай один, — сказал он, болезненно морщась. — Я потом подойду, когда стемнеет.
— Да ёлки-мигалки, Страшила! — взорвался Цифра и даже топнул ногой. — Чего ты стыдишься, а? Все когда-то ходили за мечом распоясанными, а те, которые не ходили, ждут не дождутся, когда пойдут! Что тут особенного? Иди, говорю! Что ты тут, ночью морозиться будешь, без огня и в этом тряпье?
По-моему, последние слова куратора несколько перечеркнули впечатление от его тирады, но Страшила просто молча глянул себе под ноги, и мы все вместе пошли дальше.
— Разговоры прекращаем, — предупредил меня Цифра, и я невольно поразилась тому, как быстро он снова перешёл на мягкий тон. — Если захочешь поговорить, то используй ментальную связь.
— Ментальную!.. — не без иронии звякнула я. — Всего-навсего костную проводимость… всё, молчу.
Городок меня впечатлил. Я не знала, из чего были построены двухэтажные домики, но все они, как на подбор, были облицованы одним и тем же чёрно-серым матовым камнем. Не исключено, кстати, что их вообще полностью выстроили из этого камня. В архитектуре я не особенно разбиралась, поэтому в конструкции домиков смогла отметить только, что у них плоская крыша (на которой, как и у нас, нерационально ничего не размещалось) и большие витражные окна. Выглядело это достаточно уныло: света изнутри не шло, поэтому цветные кусочки стекла смотрелись как тёмно-серые. Наших, бесцветно-прозрачных, сплошных окон я не заметила.
Рядом с домами на клумбах росли ёлки с красной хвоей, и я неверяще сфокусировала на них взгляд.
— Страшила, а у вас сейчас что, Новый год?
— Дина, чудила, какой ещё Новый год? — отозвался Страшила с такой усталостью, что я решила не досаждать ему вопросами.
Может, им просто лень снимать эти шарики и цветочки, вот они и висят круглый год. Мне вспомнился анекдот про злую жену, которая пилила бедного мужа, призывая его в мае вынести ёлку: здесь-то у женщин права голоса нет, вот и естественное следствие. А может, здесь принято украшать ёлки не только на Новый год, а и на какие-нибудь церковные праздники, юбилей бога и день рождения любимой собаки.
Брусчатка меня растрогала чуть ли не до ностальгических слёз — точь-в-точь как наша долеритовая на Красной площади Москвы. Вот только улочки узковаты, а так очень неплохо. Хотя если здесь вдруг изобретут автомобили, то пробки будут обеспечены.
Вообще местное поселение нисколько не напоминало то шумное многолюдное нечто, которое я ожидала увидеть. Я почему-то думала, это будет что-то, по описанию похожее на Арканар Стругацких, с густой разноязыкой руганью, какими-нибудь расхлюстанными матросами, пьяными солдатами, надутыми купцами, торговцами рабами и женщинами, неясными личностями, увешанными оружием. Нет: чисто, спокойно, тихо, люди вели себя вполне интеллигентно и быстро шли куда-то по своим делам. Раскрашенных девок не было — да и в принципе на улицах я не увидела ни одной женщины.