Местные своей многослойной одеждой напоминали мне джедаев-дауншифтеров — да и цветовая гамма тоже была подходящая. Несмотря на их бомжеватый облик, поселение, на мой взгляд, процветало: бегавшие по улицам дети явно не страдали от недоедания. Моё умозаключение касательно благосостояния местных подтвердила трогательная картина: на пороге одного из домов сидел мужчина, рядом с ним стояла клетка с хорошеньким чёрно-белым хомячком, и он насыпал зёрнышки в вынутую из клетки крошечную мисочку. Хомяк не думал о благосостоянии и о том, что его кормят: он грыз прутья, безмолвно требуя свободы. Я мысленно умилилась его милой мордочке. Крыс и мышей я не любила из-за противных хвостов, а вот хомячков обожала.
Цифра вдруг шагнул навстречу седому бородатому человеку, немного походившему на Рабиндраната Тагора, и протянул ему раскрытую ладонь. Старик обменялся с ним рукопожатием и окинул Страшилу взглядом ярко-голубых глаз. «Интересно, сколько ему лет?» — с любопытством подумала я, вспомнив об относительно небольшой продолжительности жизни в этом мире.
— Кандидат? — понимающе кивнул старик и тихо добавил, ткнув в пустые ножны, висевшие через плечо Цифры: — А ты ему, вижу, относил меч?
Страшила весь ощетинился. Я вполне разделяла его чувства. Тут, что же, все в курсе, что здешние мечи — никакие не поющие и никакие не от святого духа?
— Не нервничай так, — усмехнулся старик, похожий на Тагора, и ткнул пальцем в довольно уродливую эмблему на своём рукаве. — Просто монастырь и мне мечи заказывает. Поэтому я знаю.
Из слов старичка я логично заключила, что он, по всей видимости, кузнец, которого ранее поминал Цифра; и только тогда до меня дошло, что эмблема представляет собой стилизованный молоток. Кузнецов я всегда уважала и в определённый период своей жизни всерьёз намеревалась научиться ковать — и однажды, к слову, лично под руководством обаятельного длинноволосого кузнеца Ильи в Новом Иерусалиме сковала из восьмимиллиметрового железного прутка тяжёлую витую шпильку для волос, которой вполне можно было убить человека. Опыт ковки мне понравился, но, в принципе, меня устраивала и любительская работа с латунной и медной проволокой.
— А скажи, ты известковые кристаллы при ковке меча используешь? — лукаво спросил Цифра, подтвердив мою догадку, и незаметно подмигнул мне.
Старичок засмеялся:
— Тебя что, ваши монастырские кузнилы подослали выспрашивать секреты ремесла? Пусть даже не стараются, видел я их хладноломкие творения. Есть у вас, конечно, приличные, но мало. Если нужен хороший меч, знают, к кому прийти.
«Ты, выходит, считаешь себя лучшим? — хмыкнула я мысленно. — Скромно… Но вообще Цифра так на него смотрит… может, он и впрямь крутой».
Я поймала себя на том, что словно бы немного побаиваюсь кузнеца, и объяснила это моей новой ипостасью. Самый настоящий blacksmith: логично, что он должен вызывать у меча как кузнечного изделия и почтение, и некоторую опаску. Так-то кузнецы раньше и у нас считались магами.
— А можешь меч показать? — спросил старик с любопытством. — Чисто профессиональный интерес.
Страшила мрачно глянул на Цифру; тот пожал надплечьями и отвернулся. Монашек, помешкав, снял меня с надплечья и положил острым концом лезвия на предплечье левой руки, явно предлагая удовлетворить профессиональный интерес на расстоянии. «Ох уж эти мне собственнические инстинкты, — беззлобно хмыкнула я про себя; но, честно говоря, поведение Страшилы вполне меня устраивало. — Как прокомментировал бы бессмертный Гоголь, знаем, батюшка: вы пальцами своими, может быть, невесть в какие места наведываетесь, а меч — вещь, требующая чистоты».
Старик уставился на меня своими яркими голубыми глазами, и я заметила, что лицо у него какое-то странное. «Может, со мной что-то не так?» — подумала я с подозрением.
— Поверни-ка чуть… А можешь клинок снять с предплечья?
Страшила поудобнее перехватил меня за эфес правой рукой и рывком переместил на рукоять и левую, не поменяв при этом моего положения в пространстве. Я не успела восхититься этим поразительно красивым и плавным жестом, потому что старик задумчиво прищурился и протянул ко мне руку. Однако коснуться меня он не успел: Страшила, резко сжав рукоять, моментально развернул меня к кузнецу режущей кромкой; для меня это выглядело примерно так же, как если бы я, ничего не подозревая, всматривалась в глубину зеркальной створки шкафа, и тут вдруг её внезапно толкнули. В то же мгновение Страшила попытался кинуться на старика, но Цифра каким-то чудом успел схватить его сзади за локти. Мне было видно, что альбинос весь извернулся, прижимая Струну предплечьем к боку.