Он прислонил меня к стене и принялся отпирать дверь.
В это время рядом с нами остановился какой-то воин-монах; присмотревшись, я узнала Землянику. Он с интересом оглядел нас троих.
— Здравствуй, святой брат Страшила, — вполне вежливо произнёс он.
— И тебе не хворать, — сухо ответил мой боец.
— Можно у тебя поинтересоваться, — сказал Земляника, глядя на нас с доброжелательным любопытством, — ты по какому-то принципу собираешь вокруг себя увечных и убогих, или тебе просто нравится число?
— Что?.. — рассеянно спросил Страшила и вдруг резко обернулся к Землянике. — Какое число?
— Личный номер.
Значит, в представлении этого парня альбинос Цифра и наш Августинчик были убогими. Мой боец явно дошёл до того же умозаключения, потому что лицо у него моментально покрылось бесформенными пятнами цвета розовых помидоров.
— Я сейчас тебя изувечу… убогий, — выдохнул он сквозь зубы.
Страшила резко шагнул к Землянике, и я чуть не взвыла в голос от ужаса, представив масштаб грядущего побоища. Причём тут-то не как с Серой, даже на высокой частоте не вмешаться!
К счастью, умница Августинчик сделал всё за меня: он схватил Страшилу за рукав и умоляюще помотал головой. Мой боец пронзительно глянул на него, но ничего не сказал — и даже, подумав, отступил и взялся за ручку двери. Я мысленно выдохнула.
— Смелый, — с уважением отметил Земляника, глядя на Августинчика. — С воином-то по идее и заговаривать самому нельзя, не то что вот так за одежду… ах да, заговорить-то ты и не можешь.
Страшила кротко улыбнулся, плавным жестом пригласил нашего подопечного заходить в комнату, а потом каким-то молниеносным слитным движением метнулся к Землянике и, не размахиваясь, с силой ударил его ребром ладони по горлу.
Я вообще не предполагала, что люди могут настолько быстро двигаться.
— Что такое, говорить не можешь? — мягко спросил Страшила, сочувственно глядя на хрипящего Землянику. — Ступай отсюда, животное. Знаешь, мой меч против насилия изначального; но словом можно ударить даже больнее, чем кулаком.
Ну если по совести, этот товарищ сам нарвался. А вот интересно: откуда он в курсе, что пацанёнок не может говорить и какой у него личный номер? Делать больше нечего, как сплетни собирать? Сколько ж времени и энергии у людей!!
Мы зашли в комнату, Страшила запер замок и уложил меня в держатель.
— Меч вон, за шкафом, я в душ, ты пока отрабатывай стойку, — на одном дыхании произнёс он и скрылся за дверью.
Августинчик вытащил тренировочный меч, но, к моему удивлению, не стал ничего отрабатывать. Вместо этого он опустился на матрац и с интересом уставился на меня. Вот это я понимаю: нормальные живые глаза, какие и должны быть у ребёнка!
Вообще я втайне надеялась, что он всё-таки цапнет меня — ну наверняка же любопытно, сколько весит боевой меч, как он чувствуется в руках. Пусть бы и выронил, не удержав: наплевать, чай, не из стекла сделана.
Но он так и сидел, пока Страшила не вернулся в комнату. И у моего бойца глаза тоже были живыми. Более живыми, чем обычно. Я даже чуть-чуть приревновала его к Августинчику, тут же обозвав себя за это индивидуалистичной сволочью с ярко выраженными собственническими инстинктами.
Августинчик поднялся, расправил надплечья и, не дыша, перехватил рукоять обеими руками.
— Очень хорошо, — одобрил Страшила.
Он посмотрел на меня серьёзными глазами и снова перевёл взгляд на Августинчика. Я, честно говоря, не заметила никаких особенных изменений, но, наверное, Страшилу устроила осанка.
— Умница. Перецепи руки.
Августинчик медленно перецепил. Я с ходу увидела, что он чуть-чуть неправильно расположил пальцы (накануне я долго представляла, удалось бы мне с моим опытом игры на фортепиано правильно расположить пальцы в этом своеобразном диком аккорде, а потом ещё и, видимо, превратить его в арпеджио, проводя даже простейший мулинет), но мой боец почему-то не стал делать Августинчику замечаний.
— Да-а, — задумчиво прокомментировал Страшила. — Вот запомни эту стойку для начала. Если собираешься атаковать справа, впереди должна быть левая нога, чтобы на ударе шагать правой. Если слева — то правая, чтобы шагать левой. Всё просто. Можешь попробовать сделать наоборот и посмотреть, как удобнее.