Он глубоко вздохнул и потёр висок.
— Я очень тебе благодарен, Дина, — произнёс Страшила и повернулся ко мне. — Я не знаю, интуиция это твоя или просто так совпало, но ты помогла мне избежать бесчестного поступка… пусть и по незнанию. А это точно было бы бесчестно, я не согласен тут с Чупакаброй.
Он смотрел на меня очень серьёзно, и я заподозрила, что напрасно всегда недооценивала похвалу как метод воздействия. Прав был наш преподаватель по менеджменту: она, пожалуй, и впрямь может быть эффективнее материального вознаграждения…
Хотя от материального я тоже не откажусь.
— Он, получается, вечером, а может, и ночью об этом думал, — добавил Страшила невпопад. — Чтобы от вчерашнего к сегодняшнему перейти за один день. И хорошо, что у него в это время не было меча. Иначе он мог бы на нём сильно зациклиться.
Даже со всем моим опытом, обретённым на Покрове, я не определила бы, что конкретно в стойке Августинчика прямо-таки принципиально поменялось за ночь. Но я помнила, как равнодушно он скользил по мне взглядом до этого — и с каким интересом воззрился сегодня. Впрочем, Страшиле я не стала ничего говорить по этому поводу; мне-то было бы только в радость, если б Августинчик решился-таки меня цапнуть, как и положено здоровому шебутному ребёнку, а вот боец мой как бы не возревновал.
— А экзамен он сдаст, — решительно объявил мне вдруг Страшила. — Сдаст, Дина! Как ты говоришь, пусть из меня сатана себе трубку сделает, коли лгу я!
Ой, матерь божья!
— Это не я так говорю, а Максим Горький: точнее, старый солдат Данила, о котором рассказывает старый цыган Макар Чудра. А сатана из нас трубку не сделает: это мы из него сделаем кальян, пусть только появится. С одним таким шибко борзым уже разобрались, знаешь ли.
Страшила, конечно, понял мой намёк и улыбнулся.
— Сделаем, — подтвердил он уверенно. — Ночью вот сходим в поселение, посмотрим, не появился ли кто ещё… такой же борзый.
— Отличное предложение, — одобрила я. — Припаси верёвку подлиннее и покрепче, посадим на неё вашу ряженую смерть. Живьём брать демонов!!
— Ты правда хочешь именно этого? — с сомнением спросил Страшила. — Думаешь, удастся?
— А то. Первым делом перерубишь древко косы, с моим-то ультразвуком это не должно представлять сложностей. И всё: как говорится, «смерть, где твоё жало?»: ничего нам этот ряженый уже не сделает. Притащим его сюда и покажем всем.
— А если ты была права, и это всё-таки тайный служащий нашего ордена? — ехидно поинтересовался мой боец. — Нас тогда сразу на входе в монастырь и арестуют.
— А мы сперва допросим нашего пленника и будем принимать решение на основе его слов. Но вообще я уже сомневаюсь: меня смущает деревянный доспех, он, скажем так… слишком уж нехарактерен для вашего ордена. И знаешь, если мы это сделаем, то мне будет относительно безопасно и выйти из тени! Если мы протащим ряженого, как бычка на верёвочке, по всему поселению и подведём к вашим столовым в час завтрака, чтоб увидело побольше народу, то никто нас не арестует, не дрейфь. Мы ещё национальными героями сделаемся. И тогда нас не удастся потихоньку убрать в каком-нибудь подвале.
Страшила ничего не ответил.
Вообще эта идея и мне самой казалась теперь слишком смелой. Нет, в том, что мы справимся с очередным ряженым чучелом, я не сомневалась. Но вот стоит ли мне вправду выходить из тени? Мне-то хочется считать, что если мы заработаем себе славу, то нас и впрямь не удастся потихоньку убрать; а как на деле? Прикажут тому же Страшиле спуститься в подвал на очередной трибунал — он и пойдёт. А там мне некуда будет деваться: захотят у меня выспросить что-то насчёт электротока и пороха, шантажируя жизнью Страшилы, если я не заговорю, — и что мне останется делать?
Ладно. Вот изловим смерть — и буду решать на месте исходя из ситуации.
— Боец, я хотела спросить: как у вас тут принято, так скажем, благодарить за услугу?
— Ась? — в изумлении распахнул глаза Страшила.
— Ну вот Щука пошёл нам с тобой навстречу — негласно. И не впервые уже, между прочим: я про бульонные забавы ваших умников. Да и вообще вы от преобразований вашего магистра фанатеете. Надо бы его как-то отблагодарить. И я сейчас не про твою возможную карьеру в департаменте, это несерьёзно.