— Послушай, Дина, — строго сказал Страшила, — я не знаю, что принято у вас, но у нас, не будь ты мечом, тебе действительно пришлось бы всё время сидеть в четырёх стенах. Я и так почти всюду ношу тебя с собой, будь за это благодарна…
— Как бы не так! — я, разозлившись, привела Страшиле два доказательства своего тезиса, что матом меня не удивить. — Даже если мы возьмём твой аргумент: будь я человеком, а не мечом, так могла бы по меньшей мере вышивать или читать книжки! Научили бы меня ткать, не знаю, или ещё чему! А ты предлагаешь мне лежать и не шевелиться, без собеседника и полезного занятия, в без-дей-стви-и! Попробуй сам полежать на своём матрасе не шевелясь хотя бы денька три! У нас как-то Прокофий Акинфиевич Демидов такой опыт проводил — мужик сбежал на шестые сутки! — Больше всего на свете мне хотелось ударить кулаком по стене, а между тем нельзя было даже говорить в полный голос — блин, как петрашевец в Иоанновском равелине! — На голых нарах мне не повернуться, я по ночам почти что и не сплю, а надзиратель даже и не скажет: «Встань, дочка, я соломки подстелю».
Страшила, конечно, не знал усовершенствованной мною каторжанской «Звенит звонок, а нам пора расстаться», но мысль уловил.
— Дина, ну что я могу сделать?
— Надзиратель, — упрямо припечатала я. — Дайте мне кирку железную, дайте мне железный лом, я сломаю тюрьму каменну с зарешёченным окном. Я хочу действий. Хочу любить, хочу страдать, хочу любить, хочу гулять! Хочу принимать участие во внешнеполитическом процессе!
— Что? — вконец растерялся бедный Страшила.
— Хочу принимать участие во внешнеполитическом процессе, — раздельно повторила я. — Как минимум — хочу анализировать международные отношения вашего мира. И не просто хочу этого, а требую. Это, может, моё призвание, меня к этому готовили! Представь, что тебе не дают махать мечом в лабиринте и запрещают защищать твою республику, а? Посадили бы в четыре стены, в карцер, скажем, и заставили травить байки вполголоса целыми днями — тебе бы это тоже не понравилось.
— Ты меня с собой не равняй! — не выдержал Страшила, причём тут же и сам понял, что произнёс эту фразу зря, и попытался разрулить ситуацию, но только всё усугубил: — Ты ведь не можешь иметь такого призвания, Дина… именно потому что должна сидеть в четырёх стенах…
Он совсем смутился и умолк.
— Ах ты шовинист, — медленно просипела я, делая вид, что потеряла голос от ярости. — А не пойти ли тебе, Кампанелла… на три буквы? Правильно про вас Сера сказал… — Теперь уже я осеклась, опасаясь наговорить в запале слишком обидных вещей. — Так…
— Дина, я сейчас погорячился, виноват, — подвёл черту Страшила. — Я не хочу, чтобы ты обижалась на меня.
Я была готова к сваре, но не к тому, что он извинится первым, так что на некоторое время просто «зависла» от такого пассажа, как компьютер, на котором пользователь снизил объём файла подкачки до минимума, а потом открыл слишком много программ.
— Я буду называть тебя Трижды Премудрым Страшилой, — пообещала я, снова обретя дар речи. — Соломон! Но я всё равно хочу действия. Если не участия во внешнеполитическом процессе, то как минимум кардинальной перестройки вашего общества изнутри. С моим активным участием. Знаешь, что такое делиберативная демократия? Это когда люди обмениваются мнениями…
— Дина, да ты что, с ума сошла? — беспомощно спросил Страшила, понявший, видимо, что я не шучу. — Как ты, интересно, собралась перестраивать наше общество? Эксцитативным террором?
— Почему сразу террором? — возмутилась я. — Тем более что если мы говорим о Франции конца XIX века, к которой обычно применяется этот термин, то у террористов всё равно ничего не получилось. Мы можем действовать, как чайковцы. Да, им было тяжело с их хождением в народ…
— Что хорошего стало от их хождения в народ? — парировал подкованный Страшила. — Ты ведь сама говорила, что это была утопия чистой воды!
— Значит, надо придумать что-то поумнее, — не смутилась я. — К тому же у вас здесь не крестьяне… — Мне показалось, что у меня сверкнула светлая мысль, однако я сразу сама придавила её чугунным кулаком: — Впрочем, и не рабочие, а монахи… какая подрывная деятельность среди монахов?..