Что бы не жить людям мирно? Чисто, светло, красиво, витражи — чудо просто! Ёлки, опять же: зелёные насаждения обычно производят умиротворяющий эффект, хотя тут они de facto не зелёные, а красные. Тем более по-новогоднему украшенные — они вообще должны создавать у людей праздничный настрой, как во время Олимпийских игр в Древней Греции. Вот было же время, когда Олимпиада не ассоциировалась у людей с допинговыми скандалами и политикой!
Ёлки…
— Страшила, у меня глюки, или они правда светятся? — осведомилась я внезапно осипшим голосом. — У вас электричество проведено?!
— Что светится?
— Да гирлянды на ёлках!
— Какие гирлянды, Дина?
Я присмотрелась: доходило до меня очень медленно, но наконец дошло.
— Они цветут, что ли? Это настоящие цветы, и они светятся? Страшила, поднеси меня к ветке!!!
— Дина, сейчас придём в монастырь, там и посмотришь.
Я скрипнула про себя зубами.
— А это впереди, я так понимаю, и есть ваш монастырь? Красивое зданьице…
— Страшила, ты будешь озвучивать, что она говорит? — мрачно спросил Цифра.
— Сказала, что наш монастырь красивый, — отозвался монашек с такой усмешкой, как будто он то ли не верил в искренность моих слов, то ли был в корне с ними не согласен.
— Красивый, — подтвердил Цифра без всякой иронии. — Дина, а ты видела когда-нибудь крабов?
— Разумеется, — ответила я и оскорбилась на недоверчиво скошенный глаз Страшилы. — И живых, и варёных. Разных видов причём. И ела даже. Вы о каком виде крабов говорите?
Страшила воспроизвёл это вслух с некоторой долей скептицизма, пропустив только последнее предложение.
— У нас краб изображён при входе, — дружелюбно сообщил куратор. — И сам монастырь на него тоже похож, он так в народе и называется. Огромное центральное здание, от которого тянутся две клешни, правая и левая. — Цифра вытянул для наглядности руки и угрожающе пошевелил пальцами. — Они сверху, на плане, кажутся такими рублеными квадратными скобками. На концах клешней — столовые, это два отдельных корпуса, и они узкими коридорами соединены с клешнями, так что тоже выглядят характерно. И ещё с фасада здание прикрывают разные пристройки, они кажутся такими… ножками краба. Есть версия, что бог, который воздвиг этот монастырь словом своим, любил варёных крабов.
— Словом своим? — невинно уточнила я. — Взял и воздвиг?
Это Страшила тоже не стал озвучивать, а просто выразительно скосил на меня глаза. Я не без ехидства подумала, что тут чисто некрасовская ситуация: «Папаша! кто строил эту дорогу? — Граф Пётр Андреевич Клейнмихель, душенька!»
Славная осень!..
— А в комнатах случайно нет прослушки? — задумчиво спросила я.
— Это как?
— Это когда особые люди ходят и слушают, что говорится в помещении, — объяснила я. — Или стоят специальные устройства, которые передают всё, что говорится, опять-таки этим особым людям. Через вентиляцию, скажем, вполне можно прослушивать.
Цифра с интересом повернул голову, и Страшила озвучил ему мои опасения.
— Скорее всего, нет, — сказал Цифра уверенно. — Мы бы знали. А особая вентиляция у нас только в основном здании и в… в подвалах. Через открытую створку много не прослушаешь… Осторожность, конечно, никогда не помешает, но в комнате говорить вы всё-таки можете. Паранойя и молчаливость до добра не доведут.
Ёлки разгорались всё ярче. Они, насколько я поняла, одновременно и цвели, и плодоносили: светились и цветы, напоминавшие по форме семиконечные звёздочки, и то, что я приняла за шарики — явно плоды, ягоды! Красота была такая, что мне хотелось плясать и поздравлять всех с Новым годом.
Параллельно начинали зажигаться окна домиков, которые теперь выглядели, как громадные волшебные фонари. Насколько я могла видеть, при выборе цвета для витражей предпочтение в основном отдавалось жёлтому, бутылочно-зелёному, синему и аметистово-фиолетовому. У меня при виде этой волшебной картины заломило от восхищения несуществующие зубы. А волшебнее всего была семиэтажная громада монастыря, высившаяся над домиками неким Замком Кафки.
— Знаете, — сумрачно произнёс вдруг Цифра, — нам с вами нужно бы разделиться сейчас, пока монастырь ещё далеко. Вы же не должны знать, что у меня за спиной болтаются пустые ножны… привлекающие внимание, — он явно с досадой вспомнил проницательный комментарий Серы. — И если что — мы с тобой, Страшила, не виделись. Я ведь к тебе… не должен был подходить в лесу. Я, как бы, всё это время… находился в монастыре.