— Не могу, — пробормотал он сквозь зубы. — Дина, я в комнате одной с тобой не могу находиться. Я… видеть тебя не могу спокойно, помня, как ты послала меня на смерть ради какого-то подонка!
Я честно пыталась сдерживаться. Но в конце концов, я и так была на взводе, и обвинение Страшилы стало последней каплей.
— На какую смерть я тебя послала, ты сам себе напридумывал всякой чуши! Ты за кого меня вообще принимаешь? Никому из вас никакая опасность не угрожала: я именно для этого и потребовала принести меня туда, чтобы я всё видела!
— Зачем тебе захотелось всё видеть, я понимаю, — язвительно сказал Страшила. — Интересно, что бы ты сделала, если бы, по твоему мнению, опасность всё же возникла. Продемонстрировала бы, что ты живая, чтобы у меня точно не осталось ни одного шанса?
— Использовала бы инфразвук.
Я произнесла это в запале, не желая подтверждать, что и впрямь готовилась заговорить — и вовсе это бы не отняло у Страшилы никаких шансов… но вообще-то мысль с инфразвуком была дельная…
Как это я раньше до неё не дошла?!
И ведь шутила же как-то в лесу на тему инфразвука, а не дошло, что я реально могу его использовать! Я же по факту — идеальный генератор любого сигнала, и тип его и мощность зависят только от моего желания! Конечно, и у моих возможностей есть пределы, но для уровня развития Покрова можно считать, что их почти что и нет. И хорошо, что я двуручник, а не короткий одноручный меч: легче будет организовать акустические колебания с большой длиной волны. Я примерно представила, как именно следует изменить частоту… И лучше, наверное, не сильно усердствовать с децибелами, а то так-то на семи герцах человек может и умереть. Но семь герц я, наверное, из себя и не выжму… а может, и смогу, если постараться…
— Что ты сверлишь меня холодным взглядом, скотина, — сказала я, от радости озарения не в силах сердиться на Страшилу всерьёз. — Или думаешь, что всё про меня знаешь? Пошантажировали его честью немножко, подумаешь! Вы же сами и баяли на трибунале, что цель оправдывает средства. Смерть тебе сегодня угрожала разве что из-за твоей мнительности. Если бы возникла реальная опасность, я бы приняла меры.
— Какие ты меры можешь принять? — осведомился Страшила с таким презрительным апломбом, что мне захотелось тут же приложить его своим новоосознанным умением, чтобы немного привести в чувство.
— Доведёшь меня сейчас — покажу, — пригрозила я. — Вам бы всем стало очень страшно, и я бы повторяла это, пока вы бы не поняли, что это знак от святого духа, чтобы вы все одумались. Но это вредно для здоровья. Так что лучше не провоцируй меня.
— Ну покажи, — резко потребовал мой боец, и у меня прямо клинок зачесался от искушения. — Покажи, чтобы я видел, что ты не лжёшь мне в глаза. Может, мне здоровье-то и не понадобится.
Я мрачно посмотрела на Страшилу. Вообще мне хотелось ударить его какой-нибудь сковородкой по голове, а то он как с цепи сорвался… Я понимала его логику участника событий, отличную от моей логики наблюдателя, и мне действительно было его жаль. Но свою психику мне тоже было жаль, а если мы будем цапаться, как кошка с собакой, до добра это точно не доведёт…
Я думала, что инфразвук будет естественен, как шёпот, как изменение тона; человек, если он не логопед, не певец, не любитель биологии, не задумывается, как именно формируется звук в его горле, как вибрируют связки, как зубы, губы и язык создают ту форму, в которую ловко, не задумываясь, облекает свои мысли говорящий. Но то, что получилось, напомнило мне времена, когда бабушка учила меня ходить медленно и плавно, и я через силу, ей в угоду, меняла темп ходьбы, умеряя привычный размах шага; и это было так же неестественно и противно. А ещё противнее было смотреть, как у моего бойца в глазах появляется какое-то затравленное выражение, которого я вообще никогда у него не видела, как он начинает с трудом дышать и хватается за горло…
Я поспешно замолчала, пока он, чего доброго, не выпрыгнул в окно, и с опаской смотрела, как глаза Страшилы вновь медленно приобретают осмысленность.
Честно говоря, я боялась, что он сейчас, очухавшись, скажет что-то вроде: «Ну спасибо тебе, Дина, ещё и инфразвуком меня, своего родного воина, приложила в благодарность за всё хорошее, ухожу я от тебя в закат!»