Страшила тем временем внёс меня через арочный проём в длинный коридор; там тоже стояли кадки с невысокими ёлками, и все они волшебно светились мягким ровным светом, заливая пространство тёплым сиянием. Это сказочное зрелище привело меня в восторг.
В коридорах было немноголюдно. Большинство воинов-монахов, встречавшихся нам, одевались, как Цифра, разве что без обилия разных ремней поверх курток (максимум — наплечник на надплечье, и то не у всех). Однако пояса у них были — закачаешься! Несовершеннолетним, видимо, полагались гладкие заклёпки, без узора, но вот ремни взрослых воинов просто поражали воображение: из чёрной и цветной кожи, то с одинаковыми заклёпками, то с разными, с невообразимыми пряжками и диковинными наконечниками — и на узком внутреннем ремешке, и на широком внешнем. Я отметила про себя, что тут, видимо, уже лет двадцать не выходят из моды трилистник, триксели и изображение спирали. Хотя встретились и несколько воинов с поясами в креативных заклёпках, о которых упоминал Цифра, и даже один с креативной накладной пряжкой. И ведь не постеснялись же подарить такое, зная, что человеку потом носить это всю жизнь! С другой стороны, как выразился один персонаж у де Бержерака, странно быть настолько неблагодарным, чтобы краснеть при виде того, что нас создало. Краснеть я и не собиралась, но вот удержаться от смеха мне стоило очень большого труда.
Также попадались парни, одетые, примерно как товарищи, которые чуть не напали на нас в лесу: насколько я понимала, к ордену они не принадлежали. Кому как не мне было знать, что в любом военном ведомстве помимо самих военнослужащих есть огромное количество людей, занимающихся канцелярской работой, логистикой, медициной, ещё какой-нибудь смежной и такой необходимой деятельностью. Но без ремня и в монашеской рясе был, похоже, чуть ли не один Страшила: больше никого мы в таком костюме не встретили, и я предположила, что здешние кандидаты стесняются показываться на людях и сидят в своих кельях — или что у них тут положено для проживания. И мне заново стало жаль Страшилу, вынужденного ходить с шалашом на голове и неумытым лицом в силу неумных традиций.
То, что здесь прямо в здании носили толстые куртки, меня не удивило. Если провести аналогии с теми же средневековыми замками — то-то людям в них было весело жить! Холодрыга, а камины дают мало тепла. Правда, можно, как в Англии, накалять в огне кирпичи и затем греться, заворачивая их в ткань. Преподавательница биологии в моей последней школе объясняла механизм использования организмом аденозин-три-фосфорной кислоты именно на примере кирпичей, которые нагревают в камине, так что потом они долго отдают тепло.
Страшила столько шагал по длинным одинаковым коридорам и переходам, столько поднимался по узким лестницам со ступеньками, одинаково выложенными паркетными дощечками, что я сама точно бы не нашла обратной дороги. Я попыталась понять, почему мы ходим по переходам и разным этажам, если коридор, по идее, должен иметь только один поворот (во всяком случае, если сравнение Цифры крыла здания с рубленой квадратной скобкой было справедливо). Сначала я заподозрила, что Страшила старается выбирать наиболее безлюдные места, но потом поняла: судя по всему, некоторые абсолютно прямые длинные коридоры были «перебиты» стенами-перегородками, и их требовалось обходить по лестницам и другим этажам. Я предположила, что это сделано из принципов безопасности. Бежит, например, по коридору диверсант и не знает, скажем, что обойти эту стену на шестом этаже можно только через пятый этаж. Он сунется на седьмой, упрётся в такую же коварную стену, тут-то его и схватят.
Наконец Страшила остановился перед дверью с номером 60412.
— Всё предельно просто, — объяснил он, удерживая меня левой рукой, а правой неловко возясь с замком. — Номер комнаты пятизначный. Первая цифра — этаж, вторая — клешня: один — правая, ноль — левая, наша. Остальное — трёхзначный номер комнаты на этаже. 60412, это и мой личный номер, запомнишь?
Я мудро промолчала. Меня очень веселила здешняя манера именовать клешнёй то, что мы называем крылом здания.
Пока Страшила открывал замок, с той же стороны коридора, откуда мы пришли, показался Цифра, уже без меча и заплечных ножен. Монашек подождал, пока он приблизится, и с наигранной вежливостью придержал дверь.