«Отлично сформулировал», — ехидно одобрила я… но вообще меня искренне порадовало, что он не промолчал, а обеспечил Страшиле хоть какую-то защиту. А потом я задалась вопросом: кулёма — прозвище этого парня, или Аника его просто так обозвал? Я раньше слышала это слово только от бабушки.
Мужичок осмотрел наши дружные ряды.
— Святые братья, предупреждение понял, не дурак, — сказал он примирительно и вдруг нагло усмехнулся: — Слушайте, ну если что, так действуйте по закону…
Это он ляпнул зря. Его тут же выдернули обратно в коридор и прижали к стене.
— Я тебе покажу закон! — хором зашипело сразу несколько парней. — Законом прикрылся! Сейчас вот причастим юшкой…
— Мерзавец, — очень чётко произнёс Страшила, в упор глядя на белобрысого.
Мужичок явно сдрейфил.
— Да что вы ко мне… — обиженно спросил он, тщетно пытаясь разжать пальцы Аники, державшего его за воротник куртки. — Я никого из вас вообще не знаю…
Парни зловеще засмеялись; смех был чисто гопнический.
— Если бы ты нас знал, мы бы с тобой не так разговаривали, — ласково объяснил Аника. — Но мы-то тебя, дружок, знаем. А теперь и ты знаешь, что мы знаем.
А этот Аника мне нравится!
— Ты, может быть, плохо слышишь? — с нажимом произнёс Страшила, сверля белобрысого взглядом. — Я сказал, что ты мерзавец. И подлец.
Да что же ты будешь делать? Теперь я отчётливо видела, что не ошиблась: изо всех собравшихся именно мой боец решил лезть на рожон и сознательно оскорблять этого 21833. Ну куда тебя несёт-то, сокол ты мой ясный?
— Слышал-слышал, — пробормотал белобрысый, отведя взгляд. — Дух святой велит прощать обидчиков. Он пусть и судит всех нас.
Какой разумный подход. С ним он точно проживёт дольше, чем мой боец.
— Ты будь осмотрительнее, ходи да оглядывайся, — напутствовал Аника белобрысого. — Дух святой таких, как ты, не защищает. Одно неверное телодвижение с твоей стороны — и… Всё понял? Отлично.
Он отправил нашу жертву обратно в комнату лёгким ударом под дых и с размаху захлопнул за ним дверь.
— Вот такие пироги с котятами, — жизнерадостно объявил нам Аника.
«Смерть Терри Пратчетта сего фразеологизма не понял бы», — ехидно подумала я.
— И это всё? — уточнил Страшила сухо.
— Да, всё, — подтвердил Аника. — Ты, кстати, молодец: он знатно перетрухнул, когда ты его оскорблять начал. Но вызывать таких бесполезно, они заведомые трусы.
— И что вы намереваетесь делать дальше? — поинтересовался Страшила.
— А что дальше — мы его напугали, впредь думать будет, — пожал надплечьями Аника. — Не убивать же его, в самом деле.
И вот тут я чуть не расхохоталась на весь монастырь, потому что Страшила гордо поднял голову и обвёл глазами коридор, как какой-то римский триумфатор.
— Полумеры, — произнёс он отчётливо, — не всегда являются эффективным средством. Тем более неприемлем метод, которым действуете вы. Допустимо вызвать совершеннолетнего воина на честный смертный бой, но не нападать на него группой, чтобы унизить или избить, пользуясь численным преимуществом.
«Риторика-то, риторика! — беззвучно взвыла я, едва сдерживая хохот. — Эй ты, чудище лесное, на тебя иду войною, выходи на смертный бой, я разделаюсь с тобой! Семки есть?»
— Ну а что ты предлагаешь-то? — не понял Аника.
— Вызвать-таки его и убить, — равнодушно сказал Страшила. — Я готов сделать это и лично.
— Да он не примет твой вызов, — возразил Аника, — а если ты его убьёшь не в поединке, тебе же и достанется. Мы его на заметку взяли, с первого предупреждения не поймёт — отделаем как следует. Пойдёмте, чего тут стоять.
Мы дружной гоп-компанией направились по коридору.
— Избить — всё одно лучше, чем убить, — добавил один из парней.
— Не соглашусь, — мрачно отозвался Страшила.
Ну это, конечно, смотря как избить: можно так отделать человека, что он всю оставшуюся жизнь пролежит овощем. Но логика Аники и его компании мне была ясна. Я-то ждала от них, что они могут сознательно подставить нас, спровоцировать Страшилу на что-то необратимое, а они оказались человечнее, чем мой боец…
— Да крабова палочка, ты сам говорил о ценности жизни любого разумного существа! — резонно возмутились парни. — Мы потому тебя и позвали, что решили, что ты наш!