Страшила кинул на меня огненный взгляд.
— Я говорил о гуманности, а не просто о ценности жизни, — объяснил он сухо; парни было возразили, что это одно и то же, однако Страшила, поднаторевший в дискуссиях со мной, упрямо качнул головой. — Смертная казнь необходима, но сожжение — не самый гуманный её способ.
— Ну, моль небесная, а еретики вешают, топят и расстреливают из луков, — заметил один. — Хрен редьки не слаще.
— И всё же есть преступления, которые караются смертью, и это нормально, — мрачно отозвался Страшила. — Просто не все преступления может карать государство, чтобы вышло справедливо.
Парни нахмурились. Мы как раз остановились напротив комнаты этого паренька, которого я окрестила Хрюшей; он открыл дверь, с некоторой опаской поклонился всем нам и поспешно метнулся к себе. По-моему, ему с нами тоже было неуютно. Я мрачно посмотрела ему вслед и злобно уличила себя в калокагатии: что, если этот пацан комплекцией похож на Карлсона, то и доверия он не достоин?
Аника почесал затылок.
— Ну ты как бы извини, — смущённо сказал он Страшиле. — Мы как бы… не убиваем.
Он явно предлагал закончить сотрудничество на этом моменте.
«Да мы как бы вообще-то тоже, — подумала я мрачно. — Будь моя воля…»
— Ничего, — беспечно пожал надплечьями Страшила. — Мне приятно было работать в связке с вами.
Я мысленно заслонила глаза ладонями. Работать!!! в связке! Ну просто мафиози в отставке! профессиональный киллер! Одного человека убил, а ведёт себя, как какой-то Солоник! «Ладно, он ребёнок ещё, — заметила я себе. — Повзрослеет».
Парни торжественно пожали друг другу руки и заулыбались; мне показалось, что они все были очень рады, что прояснили свои позиции по щекотливым вопросам гуманности и ценности жизни любого разумного существа. Я внимательно рассматривала «ОПГ» Аники: ну вот как так получилось, что я меч не кого-то из этой компании, а Страшилы, который думает, что живое тело рубить не сложнее, чем бамбуковый стебель?
— Если что — заходи, поможем, — напутствовал нас Аника.
— Всенепременно, — дипломатично ответил мой боец, и мы отправились восвояси.
Вообще в правой клешне почему-то было намного чище. Но в коридоре третьего этажа, в районе шестисотых номеров, явно жили исключительно ленивые и жестокие люди. Здесь пол был усыпан иголками, а хвоя на ёлках в кадках была чахлой и какой-то очень бледной и сухой. На состояние растений обратил внимание даже Страшила: он наклонился над одной из кадок и осмотрел землю. Потом он абсолютно спокойно выпрямился, подошёл к ближайшей двери (я не ждала ничего плохого) и обрушил на неё пинок, который отозвался по всему коридору оглушительным грохотом.
— Страшилушка, не надо! — жалобно пискнула я, но он меня не услышал.
Дверь приоткрылась, и оттуда очень осторожно выглянул веснушчатый молодой человек с плохо выбритыми висками.
— Что такое? — спросил он ошалело.
— Кто дежурный по этому коридору? — задал встречный вопрос Страшила.
— А… а я не знаю, постучи вон туда… только не так!.. — молодой человек поспешно выскочил из комнаты и, наставительно глянув на моего бойца, аккуратно постучал в противоположную дверь. — Так, как ты, стучаться вообще ни к кому не надо.
— Ты вообще стал какой-то безбашенный, — мрачно подтвердила я в висок Страшиле.
Раздался весьма противный скрип, и на свет божий вышел зевающий бородатенький человек; борода у него росла некрасивыми клоками, но он её зачем-то упорно отращивал.
— Чего? — спросил он недовольно.
— Кто у нас дежурный по коридору?
— А кто его знает, — зевнул бородатенький. — Недоумок какой-то ленивый, не подметает никогда.
— Не подметает — это одно, — холодно сказал Страшила. — Почему у вас растения в коридоре в таком состоянии?
— Растения? а, да, — согласился бородатенький и зевнул ещё шире. — Когда утречком в монастырь возвращаешься, то вот неудобно, не светят почти — зато свой коридорец уж точно не пройдёшь…
Страшила побледнел, и я с ужасом приготовилась к побоищу, но первый молодой человек быстро нашёлся.