Почему он так морщился, стало понятно, когда подошла наша очередь.
Я не знала, как обстояли дела в кабинетах других заместителей, но трудоголиками-бессребрениками, как Катаракта, явно были не все.
За роскошным столом, в кресле с очень высокой спинкой, обитой узорчатой тканью, похожей на жаккард, в мягких отсветах от жёлто-винно-бирюзового витража восседал бритоголовый средних лет. Мы видели только верхнюю часть его туловища, потому что нижнюю закрывала шикарная панель стола. Рисунок из шпона на ней напомнил мне тот великолепный фрактал из часовни, причём неведомый мастер как будто хотел его воспроизвести, но не понимал, что такое фракталы, поэтому у него получились скорее осиновые веточки разного размера вперемешку с крестами или мечами.
Одет бритоголовый был явно в облачение для проведения службы — в тот самый белый шёлковый подризник и нечто вроде богато расшитого золотом фартука поверх него. Сверху на это великолепие было накинуто подобие плаща реконструкторов, без рукавов, тоже расшитое золотом, серебром и мелким жемчугом. Одежда не по фигуре усугубляла его природную грузность: это был уже не фараончик, а настоящий фараон. С одной стороны от него стоял роскошный переливающийся кальян, а с другой — горящая жаровня. Вообще-то выглядело это всё довольно уютно, тем более что хоть я и не любила запах кальянного дыма, почувствовать его сейчас не могла.
А вот Страшиле этот дым явно пришёлся не по вкусу. Я даже из-за его надплечья видела, как он едва заметно поморщился.
Вдоль всей левой стены стояли тяжёлые стеллажи с разными красивыми штуковинами, в основном золотыми или позолоченными. «Как в здешнем алтаре», — подумала я и тут же ошалела от изумления: на одной из полок красовался меч с золочёными прорезями, точь-в-точь как тот, о котором я когда-то говорила моему бойцу.
— Святой брат Страшила, — ехидно констатировал бритоголовый.
Мы слегка поклонились. Стула для посетителей здесь, как и в каморке магистра, не наблюдалось.
— Святой — отец?.. — произнёс Страшила с вопросительной интонацией.
Он явно намекал, что как-то негоже говорить с человеком, не зная его имени. Особенно если у него-то на столе лежит папка со всей твоей биографией.
Вообще-то на месте Страшилы я бы хоть поинтересовалась у бритоголовых на входе, кто нас вызвал и как к нему положено обращаться!
Фараон хмыкнул.
— Тебе моё имя незачем знать, ступенью не вышел, — произнёс он, подбоченившись (встать при этом он не посчитал нужным, и я едва не взвыла от смеха, глядя на эту нелепую фигуру). — Ты почему, святой брат Страшила, народ мутишь?
— Никого я не… мучу́, — мрачно ответил мой боец, споткнувшись на непривычно звучащей форме глагола.
Я задумалась, не было ли в этом коварного замысла: сразу сконфузить собеседника и вывести его из зоны комфорта. Не всякий человек быстро сориентируется и скажет: «Я и не думал никого мутить» — или как-то похоже.
— А ты не спорь, а на ус мотай, — с видимым удовольствием принялся отчитывать Страшилу фараон. — Отпираться вздумал: да пол-ордена видело, как ты местных подымал!
Если коварный замысел существовал, то он своё назначение выполнил: Страшила начинал злиться.
— Я обращался только к братьям по ордену, — сквозь зубы заметил он.
Бритоголовый всплеснул руками:
— Ну на тебе, он ещё и оправдывается! Тебе же ясно говорят: пол-ордена, если не больше, видело, как ты юродствовал на церемонии сожжения, обращаясь к гнусному, неустойчивому в вере, подлому народишку! — По интонации было слышно, что фараон всей душой разделял мнение Джорджа Вашингтона, называвшего простолюдинов грязными и отвратительными людьми, проявляющими необъяснимую глупость в своём низшем классе. — Не говорили тебе, что осквернять язык ложью скверно?
«Кто единожды отведал сладкого, не захочет более горького, — процитировала я про себя, — впрочем, без горького не оценишь и всей сладости сладкого»… Славный интеллигентный Катаракта! После его лаконичной вежливости и активного слушания реплики номера пятого казались ещё более противными.
— Если ты там был, — сказал Страшила, с видимым усилием сдерживаясь, — то видел, что я даже и не смотрел на населенцев, мне дела до них нет. А если тебя там не было, то рекомендую сменить тех, кто пишет тебе отчёты, потому что ты себя же ставишь в смешное положение.