— Дина, ну это же всего лишь мышь, — недовольно заметил Страшила, приняв моё хмыканье за всхлип. — Они зерно едят, припасы портят, их и надо убивать.
— Да знаю, так-то я и сама мышей не люблю, — проворчала я. — Зоошизой не страдаю. Просто это было… неожиданно. Вот вышла мышка на охоту — и добычей стала, не я же изобрёл естественный отбор…
— У вас мыши хищники? — поразились мои собеседники.
— Это фигура речи.
Страшила порылся в тумбочке и вытащил чистую ткань и какую-то бутылочку. Я представляла себе оружейное масло как солидол или мазь, вязкой консистенции; но это оказалось нечто жидкое, больше напоминавшее WD-40. Состав монахи не знали даже приблизительно и, к сожалению, не оценили мою шутку, что там может быть уайт-спирит как реверанс святому духу (spirit — дух), вытесняющий из меня ржавчину грехов. Зато Цифра объявил, что по легенде, монах, изобретший это масло, сорок дней не ел, молясь о ниспослании ему озарения; я, взвыв от смеха, рассказала, что нашу WD-40 изобрели с сороковой попытки, за что она и получила своё название, и торжественно окрестила здешнюю оружейную смазку «вэдэшкой».
Как следует протерев меня и нанеся эту непонятную дрянь, Страшила виновато осмотрел мокрую тряпку, превратившуюся из белоснежной в розоватую, и осторожно глянул на Цифру. Альбинос закатил глаза.
— Новый носовой платок мой испортил, между прочим, — посетовал он. — Совсем недавно получил. Ну для Дины не жалко… Чем мышка не угодила, мешала она тебе? Запасы она ест: твои они, запасы эти, что ли? Монастырь не разорится!
Страшила в последний раз протёр лезвие и придирчиво оглядел его с обеих сторон.
— Дина, ты, может быть, хочешь чего-нибудь? — спросил он с такой заботливой серьёзностью, что я умилилась.
— Можешь положить меня под ёлочку? Я хочу её получше рассмотреть.
— На мокрый-то пол? — скептически хмыкнул Страшила и уложил меня в держатель, любезно придвинув к нему кадку.
Я принялась зачарованно рассматривать это чудо природы. Крупные, ворсистые, как эдельвейсы, семиконечные звёздочки цветков светились чуть мерцающим бледно-жёлтым, а ягоды, напоминавшие тисовые (я знала, как они выглядят, потому что однажды для смеха делала из присемянников варенье по заветам Агаты Кристи), излучали ровный белый свет. Они непередаваемо красиво смотрелись среди длинных красных иголок, а их свечение лично у меня вызывало чисто предновогодний восторг. И все мы сидели рядом с ёлочкой, как дети в сочельник в какой-нибудь сказке, и любовались этой неземной красотой. Я, по крайней мере, не могла оторвать от ёлки взгляда.
— Самое прекрасное растение, которое я когда-либо видела, — искренне сказала я.
Цифра хмыкнул:
— А один исследователь считал, что ничего не может быть красивее пассифлоры. Он как-то премудро расписывал по тексту Великой священной, что символизируют части её цветка. Скажем так, не лишённый интереса подход.
Он произнёс это таким тоном, что стало понятно, насколько на самом деле этот подход недостоин интереса и насколько он, Цифра, в принципе презирает синдром поиска глубинного смысла. Я не знала, как выглядит пассифлора, если она у нас и есть, и мне, честно говоря, было на неё по барабану: она-то точно не светится, я бы знала.
— А у вас есть ещё светящиеся растения? — осведомилась я. — Нет? А те ёлки, которые в лесу, не светятся?
— Они тоже цветут и светятся, — исправился Цифра, — но только зимой и всего часа три-четыре в сутки. У них ещё свет такой… сильно мерцающий. А эти, декоративные, светят круглый год; и дольше, с вечера до утра. И, видишь, одновременно и цветут, и плодоносят. Но тоже, как и лесные, любят холод, поэтому приходится жить с открытыми окнами. У них даже цветы с ягодами, видишь, как будто покрыты пухом.
— Как эдельвейсы, — похвалила я. — Вы поэтому ваши куртки не снимаете?
— Естественно, а то тут вообще закоченеешь, — подтвердил Цифра. — А ты не чувствуешь? Везёт же некоторым… Иногда кажется, что снаружи теплее.
— И на улице вашего поселения, на клумбах, тоже декоративные? — уточнила я, и они кивнули. — Знаете, вот посмотришь на эту прелесть, и уверуешь и в бога, и в духа святого. В том смысле, что само по себе такое появиться не могло.