— Ты кто такой, чтобы мне рекомендации давать? — заорал этот боров в подризнике в полный голос, и я увидела, что он очень рад, что ему дали повод поорать.
«Ну что ж ты творишь, ё-моё, — подумала я снисходительно, — человеку должно быть приятно сотрудничать с властью, он должен сознавать, что его сотрудничество послужит животворящим маслом для винтиков бюрократической машины, работающей для блага государства и для его личного блага. Что ж вы, тупицы, восстанавливаете людей против себя? Что вы, что наши местные функционеры уровня сарая с курятником…»
— Не смей на меня кричать! — тоже вспыхнул Страшила. — Устав у нас пока ещё не переписывали! Мне просто стыдно вызывать того, кто настолько превышает меня возрастом, ступенью и массой, но я это сделаю, если не будет другого выбора!
Я не сдержалась и засмеялась вслух после того как он сказал про массу: мой боец сжался в ужасе, но я смеялась на высокой частоте, уже недоступной бритоголовому по возрасту.
— Ой, напугал! Ой, боюсь! На поединок ты меня не вызовешь, я сейчас лицо духовное, — ехидно отозвался фараон, ткнув пальцем в свою одежду. — И к тому же при исполнении служебных обязанностей. Попробуй, коли охота. Совсем осмелел, на магистра, что ли, надеешься? Ещё хорошо бы разобраться, почему это он тебя так защищает. Тебя, тлю девятой степени!
«Калугин, — вдруг поняла я. — Генерал-майор Олег Данилович Калугин — вот на кого он похож внешне! Возможно, я совершаю классическую фундаментальную ошибку атрибуции, объясняя поведение этого жирного подонка его личностными особенностями, а не внешними факторами… возможно, не стоит выносить о человеке преждевременное мнение только на основании его визуального сходства с нашим «кротом» в КГБ… но боюсь, дружочек вы мой златорясый, что вам в моих глазах не подняться уже никогда…»
Мне сбоку было видно, что Страшила сжал челюсти и смолчал.
— Ты не мудри тут, а отвечай, как на исповеди, — продолжал бритоголовый, величественно откинувшись на спинку кресла. — Не объясняли тебе, что первое качество воина — смирение? Так что не дерзи тем, кто старше тебя по возрасту и ступени, а отвечай: зачем вышел защищать того преступника?
— Не слушай этого борова, соколичек мой, — прозвенела я и засмеялась от восторга, что говорю вслух, а бритоголовый меня не слышит. — Чем ниже человек душой, тем выше задирает нос. Посмотри, какой слева лежит красивый меч. Я тебе про него когда-то рассказывала, он в те времена в алтаре находился. Сомневаюсь, что это копия.
Страшила повернулся налево всем корпусом и замер, без сомнения, сопоставив резной меч с описанием, которое он когда-то так внимательно выслушал.
— Эй, ты на меня смотри! — крикнул бритоголовый, не дождавшись ответа. — Тебе лично чего недостаёт?
— Туда не смотри, в глаза мне смотри, — ехидно процитировала я реплику агрессивных афроамериканцев из «Брата-2».
Страшила, явно решив, что я обращаюсь к нему, повернул ко мне лицо, и я увидела, что он стоит весь белый, а губы у него дрожат, и он то и дело их прикусывает. Господи, я и не думала, что он так переживает!
— Не слушай его, радость моя, — ласково заговорила я. — Ну что ты, в самом деле? На каждого трепливого дурака так реагировать — никаких нервов не хватит. Это ему чего-то недостаёт, раз он алтарь обчищает. Там для таких, как он, табличка висит: «Из алтаря реликвии не выносить».
— Мне-то, слава духу святому, всего… достаёт, — медленно ответил Страшила бритоголовому. — И я у себя в комнате подобный реликварий не устраиваю.
У заместителя отвисла от такой дерзости челюсть, но он не стал развивать тему, и я поняла, что штуки эти и впрямь находятся тут не совсем законно.
«А вот это настоящие, — подумала я, зачарованно глядя на небольшую груду синих авантюринов; эти я бы не спутала со стеклом никогда. — Слушайте, а в алтаре-то, выходит, подделка, авантюриновое стекло, как у нас в переходах… Неужели никто не замечает того, что эти их реликвии, которые запрещено выносить из алтаря, потихоньку переползают в кабинетик этого хама? Интересно, а дома у него сколько лежит? У него-то наверняка есть собственный дом… Что, у замов обыски не проводятся, что ли? Да тут и обыска не надо, всё на виду под стеклом! Как на него ещё никто донос не написал?»