— Ладно, — со вздохом повторил мой боец и, рассеянно глянув в окно, побарабанил пальцами по стене. — А всё-таки мерзавцев предостаточно.
— Всё от безнаказанности, — проворчала я. — А давай я тебе песенку спою? Шёпотом.
Страшила прыснул от неожиданности:
— Ну, пой…
— Я её пела в детстве бате, когда у него в части начались тёрки с командиром, — сообщила я. — Ну, и потом иногда, для смеха. Она ему нравилась.
Страшила заинтересовался, и я шёпотом исполнила ему «Папа мой был весёлый». В общем-то, цели своей я добилась: он то ли забыл о проклятом пятом заместителе, то ли перестал воспринимать его слова с такой нервной болезненностью. А вот во мне песня, вопреки своему названию, разбудила неожиданно острые, тоскливые воспоминания. Во-первых, весь её текст был словно бы замешан на безграничной ностальгии, а во-вторых, нарочито простая детская мелодия заставила меня снова почувствовать себя ребёнком, пытающимся развеселить отца. Тогда батя ещё не пил, и если и конфликтовал с начальством, то относился к этому философски. Это позднее, когда мы переехали ещё раз, он уже не отказывался пить вместе с командиром части и его собутыльниками — и именно тогда началась полоса, когда он чуть ли не приползал домой, мертвецки пьяный. К счастью, вскоре нас перевели в Москву, где настолько обильные возлияния с сослуживцами не приветствовались.
Я вспомнила всё это, и мне вдруг остро захотелось снова оказаться на станции «Динамо» екатеринбургского метро, когда молодые мама с папой, державшие меня за руки с обеих сторон, время от времени в шутку поднимали руки, и земля весело уходила куда-то вниз, как на качелях…
— А что такое матрёшка?
— Самоподобные деревянные куколки, вкладывающиеся одна в другую и различающиеся только размером и раскраской, — объяснила я меланхолично. — Японское изобретение, прижившееся у нас. Раздавить такой деревянный стаканчик ещё надо постараться, и то, что папа нечаянно это сделал, демонстрирует степень глубины его конфликта с начальством.
— А из-за чего был конфликт? — с любопытством спросил Страшила. — У твоего отца с его командиром, имею в виду.
— Батю уговаривали выпить, а он отказывался. Он тогда был в завязке из любви к маме. А в среде легковнушаемых людей с архетипно-стереотипным мышлением считается, что если ты отказался выпить, значит, не уважаешь того, кто предложил.
— Проще было бы выпить, в этом нет ничего особенного, — сказал Страшила (я приготовилась объявить ему, что, по аналогии, если тебе наговорил ерунды полусумасшедший человек, то об этом тоже проще забыть, но не успела вклиниться в его речь), — однако если вышестоящий проявляет к тебе явное неуважение, то надо ответить ему соответствующим образом, а не срываться на семье и не ломать игрушки детей.
— Да никто ни на ком не срывался! — обиделась я. — В песне лирический герой просто ходит грустный. А советские матрёшки, к слову, и раздавить-то невозможно. Скорее уж это ты поскользнёшься на ней и разобьёшь башку при падении. А что до вышестоящих, то если у нас отвечать начальнику, как ты сегодня, то тебя тут же со службы и попрут, а то и подставят на раз-два. В лучшем случае вынудят написать заявление по собственному желанию. Это вас, воинов-монахов, никуда не деть из ордена, а у нас высокая горизонтальная мобильность. Хотя, повторюсь, тебе теперь дорога на Шикотан. Будем миссионерствовать среди крачек и бельков.
— Да ну тебя! — отмахнулся Страшила, смеясь.
— А знаешь, если нас правда отправят на ваш местный Шикотан и там есть тюлени или какие-то другие животные под угрозой вымирания, мы убедим тамошнее население не убивать их, — загорелась я. — Просто это не шутки, у нас в мире масса видов уже истреблена. Дронты, стеллеровы коровы… Ты же не возражаешь?
— Ни в коем случае.
— Замётано, — объявила я. — Слушай, мне вот прямо даже захотелось на Шикотан. Будем приводить вашу республику в порядок с краешка: сначала потренируемся на окраине, а потом понемногу, мало-помалу, пойдём в центр — знаешь, как ковёр сворачивают? Глаза боятся, а руки делают! Боец, а давай напишем заявление о распределении на лимес, а? Пока Августинчик ещё не приступил к переписыванию. Нам бы надо получить реальный опыт службы на вашей границе, чтобы я лучше представляла себе фронт работы.
Страшила повернулся и уставился на меня с интересом.