— Вот у вас в каждом селе есть воин-монах, объясни мне, чем он занимается? Зачем он там поставлен: сопли жевать и в потолок поплёвывать? А он мог бы проводить обучение, учить местных активной позиции, чтобы они сознавали, что только сами ответственны за свою жизнь, знали, в какие ловушки мышления рискуют попасться. Для начала, конечно, и воину нужно объяснить, что происходит; но это-то можно сделать централизованно. И надо организовывать для жителей досуг, чтобы были развлечения поинтереснее сожжений.
— Развлечения, значит, для них организовывать, — горько отозвался Страшила. — А они будут оценивать, интереснее ли то, что для них организовали, чем публичная казнь?
— Так а что в казнях интересного-то? — возмутилась я. — Что прикольного в чужих страданиях, объясни мне? Нервы пощекотать, что ли? Для этого можно парк ужасов построить, с хоррор-квестами! Вам надо полноценную индустрию развлечений создать, скажу я тебе. А ещё присвоить каждому социальный рейтинг, и тем, кто вообще не понимает своего добра, устраивать индивидуальные хорроры с инфразвуком.
— Вот это уже ближе, — хмуро одобрил Страшила. — Твой-то инфразвук, пожалуй, любого вразумит.
— Это не для постоянного воздействия, а чисто толчок, чтобы сдвинуть мозги с мёртвой точки. Антон Макаренко вон тоже пару раз по шее дал особо наглым, иногда без такого не обойтись; просто это должна быть крайняя мера. И нечего смеяться: он таких волчат перевоспитывал! а когда у них мозги на место встали, они и сами стали править по себе установки других людей. Я ведь тебе пересказывала его «Педагогическую поэму»; если взять тот же Куряж, это же трэш, абсолютно оскотинившиеся, опустившиеся, безразличные люди; но на то Антон Макаренко и великий педагог, что горьковцы, которых он уже привёл в божеский вид, их перековали по своему образу и подобию.
— Ну и что он за это получил от наробраза? — хмыкнул Страшила.
— А всегда достойные люди получают по шапке от посредственностей и бесталанных завистников, — признала я. — Знаю, сокол мой, на что ты намекаешь; но я-то в курсе исторического опыта, помню, где возникают перегибы, и могу предотвратить подобное. Если б Макаренко можно было размножить на принтере, а заодно прогнать поганой метлой тех умников-теоретиков из наробраза, которые и с детьми-то никогда не работали, то мы бы уже Марс заселили.
— И куда бы ты их дела, этих умников? — ехидно спросил мой боец. — Беломорканал копать?
— Ну если бы они захотели копать каналы, я бы им предоставила экскаватор, — сказала я мрачно. — И все условия труда, что были бы в моих силах. Но по умолчанию я бы предложила им поработать по специальности; выдвинул теорию — так докажи её правильность на деле. В Куряж воспитателем — и пусть добиваются реальных результатов. Или меняют профессию. И вообще-то, сокол мой, — прибавила я яростно, — ты меня ставишь на место этих самых теоретиков-словоблудов! А я хочу действия, слышишь? Я требую, чтобы ты дал мне возможность действовать! Боец, блин!!! Время уходит, дело с мёртвой точки не двигается, а ты ни мычишь ни телишься! Как у тебя шерсть на ушах ещё не выросла? Давай уже решайся, мать твою ведьму!!
— Зачем тебе это? — с отчаянием спросил Страшила. — Зачем, Дина, ты не понимаешь, кому переходишь дорогу, для тебя это всё игрушки! Ты не знаешь, как ревниво наша богема держится за власть! Наш магистр-то по грани ходит, ни на кого не пишут столько доносов и жалоб, как на него! Если до тебя обычные слова не доходят, так представь, что с тобой будет, если меня решат пытать у тебя на глазах по-настоящему!
— Это не повод, — авторитетно возразила я, — страх перед тем, что теоретически может случиться, — не повод не делать вообще ничего. Наши с тобой личные риски несоизмеримы с пользой, которую я могу принести этому миру. И я могу тебя защитить, хотя бы тем же инфразвуком. Да и ультразвуком; ты и так хорошо сражаешься, а я могу при желании перерезать любой клинок.
— И даже другой поющий?
— Да я не знаю, по какому принципу меч, попадая сюда, становится поющим или нет! — разозлилась я. — Но если он будет способен разговаривать и воспринимать информацию, то с ним в первую очередь нужно будет поговорить! И если этот меч будет разумен, то вполне вероятно, что у нас с ним окажутся общие цели, и мы, дискутируя, сможем избежать кучи ошибок! А если этот меч будет, как Ворониха, то я отказываюсь верить, что он способен додуматься, что ему доступны те умения, которые и я-то не сразу открыла!