— Ты как будто живёшь в своей собственной сказке, — глухо сказал Страшила. — И не способна поверить, что можешь проиграть. Ворониха-то сразу гордыню твою заметила, родная моя; а ты её и не замечаешь.
— Каждый сам автор собственной сказки, — подтвердила я. — И кузнец собственного счастья. А я хочу заодно отковать счастье и написать хорошее продолжение для вашей сказки, и я могу это сделать, потому что это мой мир, моя игрушка, я тут — говорящий меч! Вы все мне тычете моей гордыней, да и чёрт бы с ней; а вы все инертные фаталисты, и хуже от этого только вам. Вы бы хотели остаться в вашем уютном болотце на веки вечные, и наплевать, что вокруг людей сжигают. Да и вообще! Тебе ли меня в гордыне уличать, сокол мой? Ты вон жителей республики-то вашей откровенно презираешь и за равных-то их и не думаешь считать. Полагаешь, если тебе повезло стать воином и меня заполучить, так ты чем-то лучше них сделался? Нет! Они случайно расположились по статусу ниже тебя, это не твоя личная заслуга; и ведь ты при этом хочешь сохранить статус-кво! А я не собираюсь лицемерить: да, у меня больше умений, это объективная правда, но мои таланты — это общественное достояние, и я хочу не утаивать их, а использовать на благо вашего Покрова. И моя гордыня не мешает мне сознавать, что я так же подвержена когнитивным искажениям, так же могу ошибаться: я за собой слежу и приветствую конструктивную критику. И я не собираюсь самодурствовать, сажать кукурузу в тундре и прочее; я в принципе все усилия приложу, чтобы не навредить вам и сохранить вашу уникальность и самобытность.
— Ты этот мир просто сожжёшь, — сказал Страшила с глубокой убеждённостью. — Я повторю: для тебя всё игрушки, ты не сознаёшь, за что берёшься. Надеешься, что здешний подлый народ оценит то, что ты для него хочешь сделать; а они молиться будут о том, чтобы всё вернулось к привычному состоянию. И когда ты проиграешь — а я заверяю тебя, что богема победит, ты не сможешь противостоять богу — для народа всё станет ещё хуже, чем сейчас, Дина. И проклянут за это меня, потому что это я призвал тебя сюда и не смог остановить.
— Боец, вот тебе точно семнадцать лет, а? — засмеялась я. — Ты прямо Вечный воитель, на которого давит груз прежних воплощений! Я знаю, как важно направить общественное мнение в нужное русло, ты Америку мне не открыл. Направим! Всё, дружок, смирись, ты меня уже призвал, поздно пить боржоми. Никто нам с тобой Танелорна не предложит; мы сами обязаны его выстроить.
— Ты послушай себя со стороны. Послушай, какими категориями ты мыслишь… какими…
— …литературными штампами, — подсказала я. — Да! Потому что это моя сказка, и я отказываюсь поверить, что в ней что-то пойдёт не так. Боец, я говорящий меч, такого не бывает! но вот она я. В сказках добро побеждает, так что нам главное — не встать на сторону зла. А добро, с чьего молчаливого согласия творится зло, ничем от зла не отличается, усёк?
Страшила хмуро промолчал.
Я прекрасно видела изъяны в своей логике, но предпочитала сознательно их игнорировать. Потому что если и я усомнюсь в собственной правоте и непременной победе, это будет значить заведомый проигрыш.
— А если кто-то не захочет перевоспитываться по твоей методике? — мрачно спросил наконец Страшила. — Вот хоть та же Ворониха.
— Значит, будет жить, чувствуя себя живым анахронизмом и мучаясь от своей очевидной ущербности по сравнению с нормальными людьми. Надоест — живо перевоспитается.
Страшила вдруг прыснул и залился смехом, так что у него слёзы выступили на глазах.
— Дина, — проговорил он сквозь хохот, — да ты бы и змея в рай поместила… чтоб он там перевоспитался… хахаха…
— Абсолютно ущербная аналогия, — отрезала я. — По используемой тобой парадигме люди в раю разумом не обладают и, следовательно, перевоспитать хоть кого-то не могут. Не тычь мне этими сказками; схема, которую я хочу воплотить, реальная и рабочая. Опробована у нас в Советском Союзе.
— Интересно, сколько времени тебе потребуется, прежде чем убедишься, что здесь эта схема не сработает, — сумрачно сказал Страшила.
— Ой, всё сработает, не ной… — я вдруг развеселилась и не смогла сдержать дикого хохота: — Мы с тобой, боец, будем как бог и дьявол!! Я ставлю на то, что жители Покрова придут-таки в божеский вид, а ты — на то, что они неисправимы! Блин, мне уже нравится эта игра! Здесь дьявол с богом борется, а поле битвы — сердца людей!!