— Точно, ты же говорил, это у меня память девичья. Ну ладно. — Я ещё немного поразмыслила: мне было до боли жаль этого старичка. — Сокол мой, а принеси, пожалуйста, стаканчик водички, что-то дедушка бледный.
Страшила, не глядя по сторонам, взял стакан и ушёл в душевую.
— Потрогай меня на счастье, — быстро велела я Сере заговорщицким шёпотом, решив, что надо использовать магическое мышление человека. — За рукоять, естественно, а то ещё очаговая ржавчина будет. Кому я, впрочем, говорю, ха-ха. Ты не обижайся на моего дурачка, он просто очень юный и мнительный. Знаешь, я тебя хотела навестить, когда мы вернулись из леса, а он считал, что это будет неэтично.
Сера коснулся моей рукояти, а потом истово поднёс пальцы ко лбу; он напомнил мне мою верующую бабушку у иконы, так что на какой-то момент мне даже стало неловко, но я рассудила, что уж тут-то точно, как баяли на трибунале, finis sanctificat media. И я, между прочим, в отличие от некоторых, никого не пытаю и не сжигаю!
— Тебя что именно тревожит-то?
— Перед духом святым ответ за всю свою жизнь держать страшно, — отозвался Сера шёпотом. — Думал, что делаю правильно… а можно ведь было иначе. Я это понял после выступления твоего воина. Что можно просто… обратиться к другим. Воззвать к их милосердию.
— Сера, ты чего?.. — у меня даже не нашлось слов. — Во-первых, другие моего бойца в подавляющем большинстве не послушали; а во-вторых, что ты-то мог сделать, кроме как загреметь на костёр, какой от этого был бы толк? Если бы Страшилу решили замести за его проповедь, я бы его защитила; он, правда, об этом не знал. Я много чего умею, так что соколу моему вообще ничего не грозило. — Мой боец вышел из душа, и я, глядя на него, с внутренним содроганием порадовалась, что его всё-таки не решили замести: я ведь тогда ещё не осознала свои инфразвуковые возможности. — Ты чего на меня равняешься, я-то нахожусь в полной безопасности, мне даже боль нельзя причинить! Видел когда-нибудь таких, как я? Вот то-то, я уникум: и со всей ответственностью заявляю, что всё у тебя будет хорошо. И республику вашу тоже приведём в порядок. Слово тебе моё от святого духа. — Сера взял стакан, не сводя с меня глаз, полных надежды, и я совсем разошлась. — Эта вода, которую я тебе даю через моего бойца, сделается, короче, источником воды, текущей в жизнь вечную; пей смело и ничего не бойся.
Сера выпил весь стакан мелкими глотками, вернул его Страшиле, снова поклонился мне и ушёл, не сказав больше ни слова. По-моему, он погрузился в некий религиозный экстаз, у него даже одышка исчезла.
На какую-то секунду я ему позавидовала: мне б кто вот так дал надежду, когда придёт моё время умирать… Но я-то ведь не поверю в такую чушь даже на краю могилы и на месте Серы ехидно заметила бы, что Христос, образно сказав самарянке о воде, имел в виду веру в жизнь вечную и алгоритм её получения; а я своей аллюзией, напротив, провела десакрализацию веры, низведя её до обычной воды, которую можно выпить.
Ну и слава богу, что кузнец не такой въедливый, как я.
Страшила посмотрел на стакан в своей руке; какое-то мгновение мне казалось, что он, как мои весёлые родственнички-старообрядцы, швырнёт его Сере вслед, но он просто запер за ним дверь.
— Как ты не боишься так богохульствовать? — спросил он, неприязненно глядя на меня.
— Молча, — огрызнулась я. — Ну ты и скотина, вот я даже не думала… Доживёшь до его лет, придёшь к кому-нибудь, желая примириться перед смертью, а тебе ответят на отвяжись, как ты ему, и ещё и нахамят: тогда поймёшь, что чувствует этот бедняга. Умирать в любом возрасте страшно.
— Мне до его лет не дожить, — мрачно сказал Страшила. — А ты ради того, чтоб он надеялся на что-то пару дней, а то и часов, которые ему остались, губишь свою бессмертную душу. Ну как это у тебя нет души, сама же признала, что ты кусок металла и разговариваешь. И находишься не в своём родном безбожном мире, а здесь, где есть бог. Это мне нечего терять, а ты-то куда?
— А я тебе говорю, что нет у меня никакой души! — взбесилась я, едва сдерживаясь, чтобы не перейти с шёпота на полноценный крик. — Я и по телефону, по куску металла, разговариваю через сотни километров, что у меня, бессмертная душа от этого появилась? или у телефона? Нету там ни ада, ни рая, мы на этом свете живём и здесь должны делать свою и чужую жизнь лучше! И раз уж понапридумывали симулякров, то не грех их и использовать, чтобы дать надежду старику, которому страшно умирать, как раз потому что он сознаёт, что ничего там нет! Люди верят в бессмертие души, чтобы так нивелировать свой ужас перед смертью, которая конец всего, ясно тебе? Нерв религиозной жизни — жажда спасения и искупления, слышал такую фразу? Бог у них есть, держи карман шире: если бы и правда был, то как минимум люди б не умирали; не могут в мире одновременно существовать и бог, и смерть! Это что за бог, который только собирает подати и отсыпает плетей за недоплату?! Накормил он толпу народа типа одной ковригой — на ваши же налоги, фигляр хренов! Вот из-за того что люди верят, что вся власть от бога, и ещё и сращивают эти два понятия, и происходит весь беспредел!