Монашек с уважением посмотрел на меня, снова положил на плечо, клинком на толстый ремень сумки, и пошёл дальше. Я звякнула, изображая тяжёлый вздох. Ну кто так мечи носит? Просто Ленин с бревном на субботнике. Хотя, пожалуй, лучше, чем болтаться у причинного места. Да меня, впрочем, даже чисто из-за длины не повесишь у пояса.
— Можешь называть меня святой брат Страшила, — обратился ко мне монашек.
— Я думаю, мы обойдёмся без проформы, — заметила я бархатным голосом. — Знаешь, твоё имя напоминает мне об одном чучеле, которое тоже никогда не умывалось.
Монашек весь побагровел, но оспаривать очевидное не стал.
— А у тебя-то есть имя?
— Называй меня Железный Дровосек, — съехидничала я. — Так звали друга того чучела.
— Послушай, — терпеливо сказал святой брат Страшила, — мы с тобой вместе проведём довольно много времени, и нам лучше не ссориться. Я, конечно, могу придумать тебе имя сам, но предпочёл бы этого не делать. К тому же ты будешь быстрее реагировать на своё настоящее имя.
— Ладно, меня зовут Дина, — милостиво сообщила я, обезоруженная его рассудительностью. — В рамках лояльности к тебе как к служителю культа опустим формальности и обойдёмся без Дины Васильевны.
— А что означает твоё имя?
— Кто бы знал? — развеселилась я. — По-моему, что-то, связанное с силой. Или верностью. Или возмездием. Не помню точно. Я лично считаю, что родители просто предвидели, что я буду динамить мужиков.
— Это как?
— Вырастешь — научу, — пообещала я.
Дорогу нам преградила неестественно вытянувшаяся колючая ветка красной ели, и монашек, недолго думая, отвёл её мною. На миг в моём поле зрения мелькнули устрашающе длинные шипы, а в следующий я уже взвизгнула в голос, не помня себя.
— Ты чего?
— Ты в своём уме — мною — шипы — колючки!
Монашек расхохотался, потом настороженно огляделся, закинул меня на плечо и кинулся бежать. Видимо, он осознал, что мой визг может снова привлечь местных, и не горел желанием с ними связываться.
— Ты же меч, — ворчал он на бегу. — Ну и что — колючки? Взвизгнешь вот так в монастыре, и у нас будут серьёзные неприятности.
— Я просто вижу всё и со всех сторон, — рыкнула я вполголоса; ещё только очнувшись на берегу озера, я подумала, что мои глаза словно бы оказались расположены на голове козодоя, и в придачу их не получалось закрыть. — Представь, что к твоему глазу приближают такие вот иголки, а ты даже не можешь моргнуть.
— Да какой вред тебе может причинить еловая ветка?
— Повторяю, помахать бы перед твоим глазом такой веточкой, святой брат Страшила…
— Но у тебя-то нет глаз!
— Но я-то этого пока ещё не осознала!
Монашек вздохнул и возвёл очи горе. Для справедливости, я действительно почти ничего не почувствовала. Самое точное сравнение, пожалуй, было бы с ногтем, по которому чиркнули зубочисткой.
— Дина, а ты, может быть, умеешь что-нибудь особенное? — заискивающе обратился ко мне Страшила.
— А что особенное?
— Ну, не знаю, видишь в темноте, чувствуешь врагов на расстоянии. Умеешь, может быть, залечивать раны прикосновением.
— Я петь умею, — проворчала я. — Обладаю зрением, слухом, немножко — осязанием. Проприоцептивной чувствительностью, кстати. И вот, как выяснилось, могу общаться, извините за выражение, костной связью. Чего ж тебе ещё надо, собака?
— Да ёлки-мигалки, — разочарованно отозвался святой брат Страшила и вздохнул.
— Зануда ты, — разозлилась я. — Вот действительно: никогда не бывает доволен человек! Я — чудо природы! Ты вот можешь мне объяснить, каким образом я улавливаю звуковые колебания? У меня что, в рукояти скрыто внутреннее ухо? И как мне удаётся говорить и петь? Может, я действую, как струна арфы или гитары, но как, блин, что меня приводит в действие?
— Говоришь ты по воле духа святого, — сухо сказал монашек, — а сейчас я бы попросил тебя по его воле замолчать. Или говорить мысленно, как я тебе показал.
Услышав, что это он показал мне технологию костной проводимости, я невольно засмеялась, но на лице Страшилы отразилась плохо скрываемая паника, и я притихла, догадавшись, что это означает. И даже почувствовала смутные угрызения совести за то, что не предупредила его о потенциальной опасности. Умение чувствовать врагов на расстоянии явно не входило в список моих талантов.