— Какой номер? — окликнул нас от соседней двери пожилой бритоголовый.
— 60412, — исполнительно доложил конвоир справа. — Меч при нём.
— Ведите сюда.
В коридор шагнул фараончик с каменной рожей, прямо как у моаи; он придирчиво просканировал нас взглядом, будто проверяя, не обвязан ли Страшила взрывчаткой. Я мрачно оглядела его самого и замерла, заметив у него на поясе кожаный бич, свёрнутый тугими кольцами, прямо как у Индианы Джонса.
Ни разу ещё я не видела в этом чёртовом монастыре ничего подобного и теперь ясно почувствовала себя Руматой Эсторским, утратившим инициативу в бесплодных препирательствах. Вот напрасно я считала, что Покрову некуда падать… всегда могут постучать со дна…
Ну почему, почему мой боец такой инертный? И ведь у этих амбалов даже нет при себе оружия. Да я бы на его месте сорвала меч из-за спины и поубивала тут всех, у Страшилы-то нет моих заморочек насчёт ценности жизни любого разумного существа!
— Свободны, — разрешил каменнолицый нашему конвою.
Они вместе с пожилым бритоголовым, не особенно церемонясь, провели нас через тяжёлую дверь в камеру. Возможно, это была та же самая, что и в прошлый раз (хотя я отнюдь не полагала, что она там у них единственная), но сейчас сюда натащили масляных ламп и толстых белых свечей, так что стало необычно светло.
Чёрная воинская куртка была здесь только на одном человеке, сидевшем за столом с краю; он же единственный был в полумаске. Рядом с ним, к моему шоку, восседала противная очкастая баба, внешне похожая на Розалию Землячку. С другого края стола притулился какой-то замученный мальчик лет восьми, закутанный во что-то вроде белого плаща Ку-клукс-клана с капюшоном. Ещё двое мужиков в куртках характерного бледно-зелёного цвета сидели прямо на столе, свесив ноги; знакомого нам богемщика среди них, к счастью, не было. Все они, исключая мальчика, громко хохотали над чем-то.
— А, — сказал мужик, который сидел на столе в самом центре, — это ты, видимо, и есть воин-монах 60412, у которого поющий меч.
Все снова засмеялись, как давно знакомой, но всё ещё весёлой шутке. Страшила никак не отреагировал.
— Здесь бы лучше не находиться без охраны, — заметил пожилой бритоголовый. — В монастыре сейчас неспокойно.
— Ба! — засмеялся центральный. — Si Deo pro nobis, quis contra nos!
На этот раз Страшила не был расположен работать для меня синхронистом.
— Это, милостью духа святого, что-то вроде трибунала, — дружелюбно объяснил нам центральный. — Не всё тут по уставу, но мы позволим себе небольшое отступление от правил. Ты и сам, святой брат Страшила, не слишком-то уважаешь правила, а? Ты сколько уже носишь этот меч?
Мой боец молчал. Я не видела из-за спины его лица, но, судя по всему, он и не шевельнулся.
— Это всё равно трибунал, так что ты по уставу обязан отвечать нам откровенно и без задержек. Ай-ай-ай. Он там жив хоть, ну-ка проверь?
Прежде чем я успела понять, что происходит, пожилой бритоголовый сделал шаг и не очень сильно вмазал Страшиле по лицу.
Крик замёрз у меня где-то внутри. Мой боец равнодушно потрогал скулу и по-прежнему ничего не сказал.
— Чего это с ним? — озадаченно спросил центральный. — По протоколам-то на прошлом трибунале отвечал. А сейчас молчит. Я так не играю.
«Они открыто ненавидят орден, — соображала я. — Они играют в трибунал. У них есть доступ к протоколам. Щуку арестовали. Воин-монах в полумаске притулился с краешку. Видимо, государство подмяло орден под себя. Но, — заметила я себе, — слова насчёт поющего меча могли быть просто шуткой. Цитатой из протокола, например. С другой стороны, зачем ещё мы могли понадобиться этим рептилоидам, не из-за нашей же правозащитной деятельности?»
— Стыдно должно быть не соблюдать устав, — осуждающе подала голос женщина, и я чуть не подавилась собственной рукоятью: ей, особе женского пола, по уставу-то вообще нельзя ступать на территорию военного монастыря, так что уж ей бы закрыть по этому поводу варежку!
— Тогда давай потолкуем с тобой, — сказал богемщик в центре, переведя взгляд точно на меня. — Дина, верно?
Я тоже промолчала.
— Э-э-м, — нерешительно подал голос воин-монах с правого края стола, — дело в том, что, как вы и просили, здесь верят, что меч обязан молчать при посторонних: якобы это прописано в уставе. Но, Дина, — он смотрел прямо на меня, — я как новый великий магистр ответственно заверяю тебя, что в уставе нет и никогда не было такого правила. И если бы и было: любое положение устава может быть аннулировано священным трибуналом в случае необходимости. Так что я лично призываю тебя заговорить.