— Ни чер-та.
— Ну ничего. Теперь можешь поднять меня максимально высоко? Надо просканировать горизонт, вдруг там земля. Я не хотел тянуть баржу, поэтому я хожу-брожу, если дойду до конца земли — пойду бродить по морю…
Голос я, оказывается, всё-таки сорвала, в чём убедилась при попытке напеть Гребенщикова, и невольно задалась вопросом, восстановится ли он.
Страшила разумно не рискнул вставать (наша душегубка могла этого не выдержать), но вытащил меня из ножен и вытянул руку так высоко, как смог. Я изо всех сил напрягала зрение: к сожалению, вокруг виднелась только вода.
— Ну что ж, — констатировала я, не смущаясь. — Отрицательный результат — это тоже результат. Надо бы ещё проверить, что под нами: вдруг здесь мелко. Например, если к поверхности подходит подводный хребет. Давай, боец, действуй, я должна посмотреть.
Страшила устало вздохнул и вытянул руку со мной за борт лодки параллельно поверхности воды. Чтобы душегубка наша не перевернулась, корпусом он отклонился в другую сторону. «Ни черта я так не вижу, — подумала я угрюмо, всматриваясь в тёмную поверхность. — Потому что звёзды бликуют. Вижу зато, что осадка у лодки низкая… аж противно».
— Ты меня крепко держишь? — спросила я вслух не без юмора.
Я думала, Страшила отшутится, что сейчас уронит за всё хорошее, но нет.
— Крепко. Если и упадёшь, то только со мной.
«Ну, дела наши точно плохи», — подумала я мрачно.
Страшила плавно вернул меня обратно в лодку и уставился куда-то вдаль расплывшимися, как у наркомана, зрачками. Он не знал, что я так и не получила нужного результата; а я молчала, собираясь с силами, потому что мне очень не хотелось просить его погрузить меня в эту мрачную тёмную воду. Была бы у нас хотя бы верёвка… Я вдруг вспомнила историю о том, как команда Фритьофа Нансена однажды билась с замером глубины: они, бедняги, без лебёдки, вручную опускали и поднимали трос длиной в 3000 метров, а он не достигал дна; и только надставив трос, они выяснили, что глубина колеблется от 3300 до 3900 метров.
Я допускала, что тут примерно такая же глубина, как тогда под «Фрамом». Но что, если именно тут мелко — а вдруг? И пойдёт мой боец по воде, как мальчик в фильме… Хоть это и крайне маловероятно, обидно будет, если окажется, что мы потеряли свои драгоценные жизни только из-за того, что не проверили.
— Боец, теперь мне нужно, чтобы ты перестал халтурить и опустил меня непосредственно в воду. Я сверху не вижу, какая тут глубина. У тебя прекрасный глубиномер и эхолот прямо от духа святого: используй меня по назначению. Вдруг здесь очень мелко?
— Даже не проси, Дина, — сказал Страшила. — Я и сейчас-то едва удержал равновесие. А если бы перевернул тебя в вертикальное положение, то точно бы опрокинул лодку.
Я замерла. Конечно, если моё предположение было верным, то в опрокидывании лодки не было бы ничего страшного. Однако если бы оно не оправдалось (а вероятнее всего, так оно и случилось бы), то смерть Страшилы была бы целиком на моей совести. Ну, может, не исключительно на моей, да только мне от этого точно не стало бы легче.
Мой боец тем временем поколдовал над ножнами, расправляя ремень, и повесил их себе за спину. Выхватывать меня ему всё равно было бы не нужно, переговариваться мы могли в полный голос — так что это был наилучший вариант. Страшила не стал вкладывать меня в ножны полностью, оставив снаружи почти всю область рикассо и обеспечив мне тем самым прекрасный обзор на два развёрнутых угла. Я, правда, боялась, что ему будет тяжело, но заметила, что наконечник опирается на дно лодки.
— Ладно. Тогда следующая задача: нам надо сориентироваться в пространстве и понять, куда плыть. У нас есть звёздное небо и ты, специалист по астрономии. Как по-твоему, где мы находимся… с какой стороны от вашего Покрова, с условного юга или севера? Можешь это как-то определить?
Страшила уставился на небо. Я лихорадочно прикидывала, какие именно инструкции ему дать, а то получалось «пойди туда, не знаю куда». В книгах-то у персонажей всегда получалось на раз-два: герой видел звёзды сквозь обрывки туч, и ему сразу становилось ясно, где он и куда идёт. Но вот как он, мать его звездочётшу, это делал?
Страшила чуть повернулся, рассматривая небо.
— Мне кажется, с севера, — сказал он. — Видишь Киносуру и Дхрувалоку?
— Нет, — чистосердечно ответила я.