— Да вот, Дина, посмотри. Яркая жёлтая и белая.
Страшила указал пальцем, но я так и не смогла понять, куда именно нужно смотреть. Звёзд было много, и все — одинаковые. И все — голубовато-белые, жёлтых среди них не было и в помине. Я всегда подозревала, что мама издевалась надо мной, когда показывала на созвездие Персея, которое я не видела в упор, и утверждала, что глаз головы Медузы Горгоны — красного цвета. Я лично считала созвездия извращённой версией теста Роршаха и всякий раз придумывала свои.
— Товарищ звездочёт, а как ты понял, что это они? — беспомощно спросила я.
— Ну, Дина, они рядом и яркие, их только слепой не узнает! — возмутился Страшила.
— Я слепая. Продолжай.
— Они высоко над головой. Намного выше, чем были в монастыре.
— Ближе к зениту, — уточнила я.
— Угу. И я представил себе, как ты говорила, планету, эллипсоид, в космосе, и нас на поверхности. Раз Киносура и Дхрувалока тут почти в зените, то мы сейчас ближе к северу, к географическому полюсу. Верно?
— Верно, — согласилась я, вывернув несуществующие мозги наизнанку, чтобы это представить. — Ты реально молодец. Сокол мой, а ткни-ка пальцем, где, по-твоему, Покров.
— Думаю, там, — показал мне Страшила. — Смотри, мы точно знаем, где север. А звёзды как будто немного сдвинулись. И часть из них, которые обычно находятся на юге, я не вижу. Они должны быть там, — и он снова указал туда, где, по его словам, был Покров.
— Ага, и если нас кинуло куда-то севернее, то звёзд, которые ближе к экватору, нам с поверхности планеты не видно, а экватор там… и там же Покров, который от нас на более южной широте, — медленно переформулировала я. — Если допустить, конечно, что нас переместили на север точно вдоль меридиана…
Мне представилось, как мы гребём с севера на юг вдоль всего Атлантического океана.
— Слушай, а ты не мёрзнешь? — упавшим голосом спросила я.
— Нет, — равнодушно ответил Страшила. — Тут не холоднее, чем у нас в монастыре. Вот только я перчатки оставил в комнате.
— Попробуем ещё, — сказала я, немного успокоившись. — У нас есть книга «Пегий пёс, бегущий краем моря», там мальчик интуитивно чувствовал, как он выражался, «глазами в животе», где суша. Возможно, это авторское преувеличение, но надо проверить! Закрой глаза и попробуй почувствовать, где земля. Ощути силу электромагнитных полей, товарищ магнитоцепт!
— Дина, ну зачем…
— Ты что же, для своего верного меча такой малости сделать не можешь? — плаксиво спросила я.
Страшила тяжело вздохнул и замер.
— Ни черта я не чувствую, — проворчал он наконец.
— Печально, — пробормотала я. — Просто мне очень не хочется плыть наугад, тратя твои силы. Может, суша от нас не на юге, а на востоке или западе. Давай, что ли, подождём немного, пока посветлеет: не появится ли что на горизонте. Или, скажем, птица пролетит. Любая ночь кончается, коль дремлет свет в глазах, пусть темнота сгущается — прогонит солнце страх! Эту песенку пел один весёлый кендер, попав в Бездну.
Страшила равнодушно кивнул. По-моему, ему всё-таки было холодно; он сидел, накинув капюшон и закрыв лицо шарфом. Я высматривала на поверхности рыбок, которых можно было бы оглушить мною и съесть хотя бы сырыми, но распроклятый водоём был натуральным Озером смерти. И эта чёрная вода вкупе с осадкой проклятой лодчонки будили во мне нехорошие мысли. Что, если бы полного штиля не было? Ведь наша скорлупка перевернётся даже от зыби! Я до сих пор не понимала, как она не опрокинулась с самого начала!
— Боец, знаешь, я тебе пока рекомендую поспать.
— Зачем?
— Хотя бы затем, что голод и жажда переносятся легче, если спишь, — неохотно объяснила я. — У меня друг несколько раз объявлял голодовку в СИЗО. Так вот он рассказывал… делился секретами на случай, если мне пригодится.
— Интересные у тебя друзья, — хмыкнул Страшила. — Мне не хочется спать.
— А ты себя заставь. Иначе долго не протянешь.
— По-твоему, я хочу протянуть долго? — спросил мой боец с кривой усмешкой. — Да чем скорее это всё закончится, тем лучше.
— Ну что это за упадочничество? — упрекнула его я. — Кто тут извинялся за малодушие? Мы с тобой вообще-то не просто сидим без движения, а ждём рассвета, чтобы объявить первое на Покрове состязание по гребле поющим мечом.