— Звучит как какое-то кощунство, — заметил Страшила.
— Ага, — довольно согласилась я.
— Дина, я в принципе не сумею грести. Рискую просто перевернуть лодку, она и так от каждого движения качается.
— То есть ты предпочитаешь сидеть и сложа руки ждать смерти, чем бороться за жизнь и пытаться догрести до берега?
— Это иллюзия будет, Дина, — отозвался Страшила. — Никуда мне не догрести. Я всего лишь выбьюсь из сил, и мне станет сложнее бороться с жаждой.
У него был спокойный, немного усталый голос, но мне от него сделалось не по себе. Страшила приобернулся ко мне и ласково улыбнулся, однако глаза у него были как слюда, и это испортило всё впечатление. Я яростно поскрежетала несуществующими зубами, прикидывая, что делать. Проклятое небо всё не становилось светлее.
Пароходных путей тут точно не имелось, можно было не надеяться, что нас подберут. Разве что какие-нибудь рыбаки… Но встреча с ними была так же маловероятна, как и то, что местный боженька смилостивится и вернёт нас обратно. «Может, помолиться ему, вдруг услышит? — задумалась я. — Так ведь ещё возьмёт и вернёт, а костёр-то хуже смерти от жажды… Хотя если я всё же смогу мотивировать моего бойца напасть сразу…»
— Ты себя в целом нормально чувствуешь, голова не кружится? — спросила я максимально нейтральным тоном. — Надплечья сильно болят?
Страшила взглянул на меня с кривой усмешкой.
— Сложнее стало держать равновесие, но здесь это неважно, — сказал он, с тоской уставившись в небо. — И я тебе не солгал: физической боли как таковой я и не почувствовал. Эта штука расщепляет тебя глубже.
— Вот давай мы с тобой пообщаемся на этот счёт, — как можно более деликатно предложила я. — Мне важно до тебя донести, что ничего необратимого не случилось; я эту тему поднимаю не для своего развлечения и не чтобы сделать тебе больнее. Я эманациями горя, как ты однажды выразился, не питаюсь. Просто какие-то негодяи придумали глупые принципы для наивных вас, а вы ими руководствуетесь.
— Да играло б это всё хоть какую-то роль… — с горечью прошелестел Страшила. — Всё равно ведь погибать здесь без чести…
Я рыкнула про себя.
— Сокол ты мой ясный Страшила, — сказала я вкрадчиво, — давай я с тобой поговорю откровенно? Только не нервничай и не оскорбляйся: ты же знаешь, я твой друг и хочу тебе помочь.
Тут я, как назло, припомнила свои финальные выкрики, обращённые к богемщикам, и подумала, что с такими друзьями, как я, и врагов не надо.
— Знаю, Дина, — без капли иронии ответил Страшила, не оборачиваясь. — И видел, как ты старалась спасти меня. Даже собой хотела пожертвовать.
— Да нет, конечно! — я засмеялась в полный голос. — Ты что, с катушек слетел? Я просто хотела, чтобы нашему конвою на контрасте стало стыдно, что они такие инертные и конформные! А с этими рептилоидами я бы справилась, если бы ты сразу послушался меня и не стал сопротивляться. Я, конечно, сама виновата, что ляпнула про инфразвук при пацане: сделала, скажем так, ошибочное допущение, что он и дальше будет молчать.
— Виноват, — невпопад отозвался Страшила.
— Ты пойми, боец, я тебя не ругаю. Ты замечательный человек, если бы все были такие, как ты, у нас бы давно уже настало Царствие небесное! Я бы счастлива была жить в таком обществе! Но просто есть скоты, которые вами, замечательными людьми, манипулируют. Реальные скоты, на них пробу негде ставить, ты же слышал, что говорил тот центральный! Не надо вестись на их манипуляции, это просто неразумно.
— Дина, — прошептал Страшила. — Я знаю, кто нас судил… и чего они стоят. Я на их счёт иллюзий не питаю.
— Вот и отлично. Просто позволь мне с ними разобраться, избавить от них ваше чудесное общество и твоего же бога. А потом живите дальше в соответствии с вашими клятвами и идеями, я буду только рада. Давай ты стиснешь зубы, выкинешь из головы все свои прекрасные благородные установки и будешь делать то, что я тебе говорю. Всё, что я тебе говорю, не давая этому оценок, не индульгируя, не споря со мной. Можем использовать кодовую фразу «Мерлин говорит», чтобы у тебя включался этот режим.
— Хорошо, — вяло ответил Страшила.
Я подозревала, что он так легко согласился, полагая, что просто всё уже кончено, что нам не выбраться. Ну это мы ещё посмотрим.