— Нет же, там… Дина! — Страшила вдруг подскочил в лодке, чуть не опрокинув её, и уставился на меня с безумной надеждой. — А можешь ты отрастить мне крылья?
У меня отнялся дар речи.
— Маленький мой, — промямлила я наконец, — ну что ты говоришь такое… Я же не волшебница…
— Ты можешь! — горячо настаивал Страшила. — Дина, ты сама не знаешь пределов своих возможностей! Просто попытайся! В чём принципиальная разница — вырастить зуб или крыло? Подожди, не возражай, послушай меня! Просто поверь, что ты это сможешь. Просто поверь… ну хоть на горчичное зерно!
— Боец, это никак не связано с верой, — взмолилась я. — Всё, что ты считаешь чудесами, это тупо физика! Я не творю чудес, я делаю то, про что точно знаю, что это осуществимо… или хоть допускаю возможность осуществимости! Зубы-то у тебя были, в твоём организме генетически заложена программа, как их вырастить. А крылья у тебя откуда возьмутся? да и как они будут работать, если допустить, что я их и отращу тебе, а? Ты, прости меня, слишком тяжёлый, чтобы взлететь…
— Ты просто не хочешь, — сказал Страшила, закусив губу. — Я тебя не осуждаю… ты, верно, считаешь, что я недостоин крыльев, и я даже возразить тебе не могу…
— Да боец, блин! — взревела я. — Если б я умела это, ну неужели б не сделала? Мне ведь тоже хочется жить! — Он молчал, глядя на меня с отчаянной надеждой, и я взвыла про себя. — Ну смотри… про эксперименты канадских учёных я читала, кажется, в каком-то журнале. Я не помню подробностей и не понимаю, как работает выращивание зубов ультразвуком, если оно и возможно, но статью в научном журнале человек по умолчанию склонен наделять доверием. Поэтому я верю в то, что в ней описано. Если бы мне встречалась статья про успешное выращивание у человека крыльев, может статься, я бы и в это верила. Короче: если хочешь крылья, убеди меня, что это вообще возможно. Придумай, как это может быть возможно.
Страшила несколько раз моргнул.
— Ведь у меня были крылья, ты же видела, — сказал он истово. — Мне сломали их на трибунале, чтобы мы с тобой не могли улететь отсюда, не могли спастись. Но ты сама сказала, что там со мной не сделали ничего необратимого: я лишь теперь понял эти твои слова! Ведь они не понимали, на что ты способна; ты уже утолила мою жажду и исцелила мне раны, ты не падаешь духом, ты светишься в мёртвой воде; я уверен, что и эта лодка появилась тут по твоей молитве. Ты можешь восстановить то, что утрачено; можешь вырастить мне утерянные зубы, если решишь, я точно знаю; и ты можешь дать мне заново крылья, если только пожелаешь того.
Хорошо, что он не успел убрать меня в ножны; это было выше моих сил. Я-то хотела начать научную дискуссию, которая привела бы нас к выводу, что человек не может быть крылатым, и заодно помогла бы отвлечься; а Страшила счёл, что если придумать для меня достаточно красивую сказку, в которую захочется поверить, то мне хватит этого, чтобы сотворить любое, даже самое невозможное чудо…
Зайчик мой солнечный, в какую же стройную теорию ты увязал для себя все мои фокусы с температурой и акустическими колебаниями на разных частотах… Солнышко моё, как страшно, как чудовищно ты ошибаешься — и уже уверовал, что это наш путь ко спасению, и не готов разочароваться…
— Зайчик мой, прости, — сказала я сквозь слёзы. — Этого я не могу, от моего желания здесь ничего не зависит! Разве ты не понимаешь, что я сделала бы то, о чём ты просишь, вообще без лишних уговоров, если б это только было в моей власти?
— Ну хорошо, не плачь, — сдался Страшила. — Не можешь — ну и ладно. Ты ведь всё равно не дашь мне умереть.
Я ранее сама требовала, чтобы он не падал духом, но сейчас от убеждённости в его голосе расплакалась навзрыд.
Динамическая остойчивость: пятнадцатый день третьего зимнего месяца
Страшила лежал на дне лодки и отдыхал. Мне было страшно на него смотреть. Хоть я и настаивала на том, чтобы он грёб короткими подходами с регулярной передышкой, хоть у нас и была вода, силы его таяли.
— Ты в больничке тогда что-то ел? — осторожно спросила я его. — Или у вас там нельзя?
— Они меня просили поесть, — тихо отозвался Страшила. — Даже конфессаторов позвали, чтобы мне легче стало… у них там всё можно. А мне кусок в горло не шёл. Они доказывали, что Августин бы в любом случае умер… а я ведь никому не мог сказать всей правды… про то, что Щука пообещал.