— Всё будет хорошо, — невпопад отозвался мой боец. — Мне кажется, я получил ответ.
— Когда кажется, креститься надо, — мрачно ответила я.
Страшила плавно перехватил меня левой рукой и послушно перекрестился правой. Да, шуток он сейчас явно не понимал… Ох, пусть делает, что хочет, может, ему хоть немного станет полегче. Известно ведь, религия — опиум народа; счастлив тот, кто умеет верить, его анестетик всегда с ним.
Чёрная толща воды снова превратилась в стряхиваемые капли; Страшила аккуратно вытер меня шарфом. Лицо у него было какое-то задумчивое и при этом умиротворённо-просветлённое. Если б я не знала механизма, с помощью которого достигается такое вот просветление, может, тоже уверилась бы, что всё будет хорошо. Но я-то в курсе, что это «хорошо» зарабатывается только твоими собственными усилиями, по́том и кровью…
Мой боец снова улёгся на спину и замер. Некоторое время мы молчали; возможно, Страшила ожидал, что сейчас прилетит какая-нибудь гигантская птица и унесёт нас на берег. Или приплывут дельфины и начнут толкать нашу лодочку к берегу. Мальчик ты мой наивный…
— Слушай, а может, поиграем во что-нибудь?
Сработало: Страшила удивился настолько, что приподнялся и посмотрел на меня вполне человеческим, нормальным взглядом:
— Во что?
— Ну, колоды карт у тебя, я так понимаю, нет, — хмыкнула я. — И мячика для водного гольфа тоже… Можно в города. Или в «виселицу».
— В «виселицу»?
«Я, конечно, рада, что мне удалось тебя расшевелить, — подумала я, объясняя правила, — но меня всегда немного настораживало, когда у человека в глазах загорается огонёк интереса от слова «виселица»… Ладно, отнесём это на счёт заинтересованности в правилах игры».
— Ну что, кто начнёт — я? — мурлыкнула я. — Ну давай, только не думай, что это будет очень легко… Минутку… — я принялась считать буквы в слове, мысленно загибая несуществующие пальцы. — Шестнадцать букв.
— Сколько? — охнул Страшила.
— Шестнадцать, — невозмутимо повторила я, и у него азартно сузились глаза; я знала, что если бы предложила ему слово из шести или даже девяти букв, такого эффекта не было бы. — Запалишь восемь букв — и я выброшу тебя из лодки инфразвуком. У нас будет не «виселица», а «протягивание под килем».
— Ого, — протянул Страшила, глядя на меня с некоторым удивлением и уважением.
— А ты думал, мы с тобой в игрушки играем, что ли? — хмыкнула я. — Ну ладно, в знак моего доброго отношения к тебе дарю право на целых десять ошибок. Всё-таки здесь негде записать слово, это усложняет задачу.
Но с абстрактным мышлением у Страшилы оказалось всё в порядке, как и с оперативной памятью. Это я высчитывала по нескольку секунд, на каком месте в слове располагается названная буква, а вот он с лёгкостью удерживал в памяти и клеточки, в которых оказывались угаданные буквы, и лакуны между ними. А может, и не клеточки: я не знала, как именно ему представлялось загаданное слово. И «запалил» он, по моему выражению, только две буквы, «и» и «р», просто потому, что все остальные названные в слове имелись.
— Вторая часть слова — внушаемость, — сказал Страшила, щурясь на линию горизонта, как будто высматривая на ней написанное слово. — И пять букв перед ней, с «е» и «о».
— Пока всё верно, — устрашающе провыла я, — но имей в виду, что если ты сейчас назовёшь итоговый вариант наугад и ошибёшься, то я-таки заставлю тебя поплавать в холодной водичке.
— Что-то мне не хочется рисковать, — отозвался Страшила с улыбкой и отгадал «легковнушаемость» по буквам, называя их в том порядке, в каком они располагались в слове.
Я изобразила голосом подобие аплодисментов, а мой боец посмотрел на меня и ухмыльнулся, довольно точно передав ухмылку циклопа-людоеда, поймавшего Одиссея с его товарищами.
— Ну что, Дина, — сказал он, — твоя очередь. Хм… шесть букв, десять ошибок.
— Требую форы, — заартачилась я. — И в воду меня бросать нельзя, даже если проиграю. Я — существо нежное. А если будешь возражать, то инфразвук на тебе я опробую прямо сейчас. — Страшила, оценив мой чёрный юмор, звонко расхохотался, закинув голову. — Шесть букв, говоришь? Гхм… «А». Ага-а… «О». Нет? «Е». Тоже нет?