Эта волна была невысокая и ровная, она напоминала те волны, которые возникают на спокойной реке от катера или баржи. Ну, чуть повыше. Вот только Страшила совсем не умел плавать, а на нашу лодочку я бы не поставила и ломаного гроша.
Но всё-таки эта лодочка у нас была. Точнее, лишь она-то одна и была.
— Боец, быстро снимай куртку и стели её на дно, — скомандовала я. — Теперь повесь меня за спину. Мы справимся, сокровище моё, не волнуйся. Тело человека легче воды, я тебя заверяю; и дерево, из которого сделана эта душегубка, тоже: вместе вы в любом случае не сможете утонуть. Послушай внимательно, чего я от тебя хочу. Мне нужно, чтобы ты лёг на дно, чтобы центр тяжести этого суперлайнера стал пониже; и упёрся всеми четырьмя лапами в бортики, чтобы, когда нас качнёт волна, центр тяжести остался неподвижен. Понимаешь?
Страшила кивнул. Я тем временем всматривалась вдаль: да, там было как минимум две волны с небольшим промежутком. Они катились с неумолимостью асфальтового катка.
— Давай, соколичек мой, пора, — подбодрила я Страшилу. — Не бойся ничего, на нашей стороне физика. — Он послушно улёгся, как я сказала. — Мы этой посудине сейчас придали такую динамическую остойчивость, какой у неё не бывало с момента постройки. И, боец, если что-то вдруг всё-таки пойдёт не так: хватайся за борт и держись мёртвой хваткой. Даже если лодка опрокинется вверх дном, не страшно: ты, цепляясь за неё, просто за счёт своего веса сможешь её перевернуть, как надо. Ты вон какой упитанный. Понятно? Мы при любом раскладе выживем. Просто лучше бы тебе не промокнуть в холодной воде.
Я не знала, поверил ли Страшила моему авторитетному тону, но очень на это надеялась. Лично я вот отнюдь не была уверена, что, несмотря на все наши усилия, остойчивость нашей лодчонки сильно лучше остойчивости плавающей по волнам бочки…
— Ты волна моя, волна, ты гульлива и вольна, — задекламировала я подчёркнуто размеренно и спокойно. — Плещешь ты, куда захочешь, ты морские камни точишь. Топишь берег ты земли, подымаешь корабли. Не губи ты нашу душу…
Я почувствовала, как нас качнуло — и опустило вниз. Мне почти ничего не было видно из-за спины Страшилы, но если бы мы упали в воду, я бы это точно заметила.
— Не шевелись, боец, скоро будет вторая, — предупредила я. — Всё идёт по плану, ты молодец. Границы ключ переломлен пополам, а наш батюшка Ленин совсем усоп; он разложился на плесень и на липовый мёд, а перестройка всё идёт и идёт по плану; и вся грязь превратилась в голый лёд…
Нас качнуло ещё раз. Я замерла. Воды вокруг меня не было.
— Боец, осторожно приподнимись и посмотри: идут ещё волны?
Страшила приподнялся на локте и посмотрел.
— Эта-то совсем маленькая, — сказала я, и сама увидев. — Но не расслабляйся. Обидно будет нахлебаться из-за неё. Давай, зайчик мой, последний рывок. Там, в стороне от нас, от мира в стороне волна идёт вослед волне о берег биться, а на волне звезда, и человек, и птица, и явь, и сны, и смерть — волна вослед волне!
Когда прошла и эта, мы оба в абсолютном отупении воззрились на гладкое море.
— Это были заклинания? — сипло поинтересовался Страшила.
— Поэзия — это всегда заклинания, — пробормотала я, озирая линию горизонта; она нисколько не изменилась, но после всего пережитого казалась мне абсолютно незнакомой, как из иного мира. — Да просто делать что-то, хоть читать стихи, легче, чем тупо ждать; а ещё они действуют как метроном, так что точно чувствуешь, сколько времени прошло. Ладно, боец, видимо, цунами закончилось. Стриптиз на этом отменяется, можешь надевать куртку.
— А зачем я её вообще снимал? — прохрипел Страшила; пальцы у него прыгали на пуговицах.
— Чтобы, если бы вдруг метацентрическая высота нашего суперлайнера оказалась недостаточной, твоя бронекуртка не утянула тебя на дно.
Тут Страшила обнаружил отсутствие ремня, видимо, выпавшего за борт, и вымотанно откинулся обратно на спину.
— Дина, — прохрипел он, — если мы выберемся, можно, я всё-таки напьюсь?
— Можно, сокол мой! Можно! Да я после такого сама налакаюсь в усмерть!
Я чувствовала себя практически счастливой. Мы не потопли, не промокли, а мой боец наконец-то начал вести себя как нормальный человек и шутить над клятвами! Оставалось только собственно выбраться. Ну да всему своё время.