«Что я мелю? — подумала я, чуть не плача. — Как будто сама не понимаю, что отдыхать сейчас в его куртке без костра — это смерть?»
Я поняла, насколько Страшила вымотан, по тому, что он даже не стал спорить и пытаться наломать лапника руками. И с иронией вспомнила, как в первый день нашего знакомства боялась приближения колючей еловой ветки.
Я хотела помочь своему дровосеку ультразвуком и не сразу поняла, почему у меня не получается: сталь словно бы застыла и не откликалась на попытки проводить микроскопические колебания кромки. Это показалось мне крайне плохим знаком.
Страшила привалился спиной к основательно изуродованной нами ёлке. Лицо у него было мертвенно-белое, даже с какой-то синевой. С каждым выдохом изо рта вырывался пар.
— Очень холодно?
— Очень, — тихо подтвердил Страшила.
— У меня, кажется, частично превышен рабочий диапазон температур, — сказала я шёпотом. — Не могу сгенерировать ультразвук. Такое ощущение… что сам металл задубел.
Мой боец только кивнул и закрыл глаза.
«Сильный мороз суть откровенье телу о его грядущей температуре»…
— Может, всё-таки немного пройдёмся по лыжне, — предложила я жалобно. — Или просто подвигайся. Поруби мною лес. Движение — это жизнь. Когда двигаешься, не холодно. Сказка «Мороз, красный нос». То есть тьфу, «Два Мороза»!
От этой тупой оговорки мне стало жутко. Нет, нет, нет!
— А что это за следы? — тихо спросил Страшила, не открывая глаз. — Я никогда таких не видел.
— Это следы лыж. Из дерева или пластика делают две длинные узкие полосы, загибающиеся кверху спереди, крепят их к ногам, и можно бегать по снегу, почти не проваливаясь. — Я вспомнила весёлую историю, как Роберт Вуд в детстве, не зная, как загнуть спереди выпиленные деревянные полосы, привинтил к ним загнутые куски железа. — Они хорошо скользят, особенно если их чем-нибудь натереть. На лыжах бегать очень легко, даже я умею. Вот найдём местных, попросим их тебя тоже научить. Полагаю, нам бы лучше сейчас пойти их искать.
Страшила улыбнулся кончиками губ.
— Дина, я не смогу больше подняться, — сказал он, помолчав. — Я очень устал.
— Но ты же тут замёрзнешь, на тебе ведь осенняя куртка! А всё потому что ты непредусмотрительный: подумаешь, жарко ему было в монастыре в тяжёлой зимней! С Анатолия Вассермана бы брал пример, вот его врасплох не застанут! Да и я дура, надо было заставить тебя постоянно носить с собой эти ваши кресала! А раз мы с тобой — два непредусмотрительных идиота, то сейчас нужно собрать волю в кулак и идти вперёд! Ты сможешь, сокол мой, я знаю!
— Ты кого обманываешь, меня или себя, Дина? — выдохнул Страшила. — Я же чувствую, что мне не встать больше. Видишь, — он странно улыбнулся, — ты мне рассказывала про ваших воинов, которые восемнадцать дней с перебитыми ногами упорно вперёд… А у меня кости целы, но идти я уже не могу…
— Так Маресьева-то весной подбили! — взвыла я в отчаянии. — И там снег был рыхлый, он едва ли десять километров прополз! А у нас есть шансы дойти куда-то по этому насту вдоль лыжни! И не будет их, только если лежать без движения, потому что без огня при таком холоде ты долго не протянешь!
— Да я сам же виноват, — беспечно сказал Страшила. — Было бы кресало — развёл бы как-нибудь огонь. Никто меня не тянул его срывать… и вообще в тот кабак.
— Ну и что ты предлагаешь делать, не трением же огонь добывать, это мы точно не сумеем без навыка!
— Это как с тем твоим грамматиком, не умевшим плавать, — заметил Страшила; я тупо уставилась на него и только потом поняла, что это была претензия на шутку. — Надо было учиться… разводить огонь без кресала.
Ну нет, не для того мы выбрались из стольких переделок, чтобы сдохнуть посреди леса от холода, не сумев добыть огня!
— Так. Ты можешь оставить меня здесь, выйти к людям, а потом вернуться за мной с подмогой. Я не шучу, знаешь, как говорят: Боливар не вынесет двоих! И куртка… лучше попробуй скинуть её вообще и пойти налегке, чем лежать тут и ждать смерти.
Страшила тихо засмеялся. Я и сама понимала, что совсем без куртки он далеко не уйдёт. А чтобы этот благородный придурок разумно оставил меня на время здесь, его придётся уламывать, тратя драгоценные минуты.
Я судорожно думала.