— Боец, попробуй лапами разгрести снег, — приказала я. — Вдруг под ним есть камни. Можно будет попытаться высечь искру ударом клинка о камень. Давай, не рассуждай!
Страшила покорно принялся отгребать снег, и я порадовалась, что руки у него по-прежнему обмотаны кусками шарфа. Но камней под снегом не оказалось: я видела только хвойную лесную подстилку и почву.
— Ладно, боец, отставить. Тогда вот что. Снимай куртку, — Страшила словно бы немного удивился, но беспрекословно принялся расстёгивать пуговицы негнущимися пальцами. — Срежь мною где-нибудь ткань. А теперь пробуй выбить искру ударом о металлическую пластинку. Шарашь изо всей силы.
Я вспомнила, как знатно летели искры во время окончания спарринга с богемщиком. Но второго меча у нас, к сожалению, не было.
— А если ты?..
— Не рассуждать!! — заорала я, и с соседней ёлки испуганно взлетела какая-то птица, обсыпав нас сверху снегом.
— Пластинки-то лакированные, — чуть слышно заметил Страшила. — Вряд ли выйдет.
— Всё равно пробуй!
Искры действительно не высекались. Пластины просто прогибались под ударами и деформировались, словно жесть. На мне, насколько я могла судить, вопреки опасениям Страшилы, не оставалось и следа.
— Да просто это и не железо, а какая-то дрянь! — вспылила я. — Стыдно должно быть одевать свою армию в подобное дерьмо! А пуговицы — деревянные, что ли? Ну вы и варвары! Ладно, боец, признаю, не сработало, одевайся, пока окончательно не застыл.
Я лихорадочно думала. Что у нас ещё есть металлического, обо что меня можно ударить, чтобы получить искры? Наверняка подошла бы оковка ножен, но они остались на берегу среди глыб льда. Ремень с его прекрасными бляшками вообще утонул. Я вспомнила, что у Цифры мысы сапог были окованы железом; может, это бы сработало, но Страшила такого не носил. Вот почему я его не уговорила перенять эту чудесную моду хотя бы в память о покойном кураторе?
— Боец, может, на тебе есть ещё что-то металлическое? — взмолилась я. — Цепочка, нательный крест, кольцо на пальце ноги, ладанка Эсмеральды с последней памятью о матушке? Или хоть стеклянное, например?
Это я вспомнила, что Роберт Вуд, экспериментируя с ультразвуком, спокойно нагревал им стекло, так что оно оставляло ожоги на коже и прожигало дерево; и хоть у меня и не получалось сейчас выжать из себя ультразвук, наличие чего-то стеклянного в любом случае могло дать направление действию.
Но Страшила молча покачал головой; я злобно выматерилась.
— Нам с тобой всё равно некуда идти, — тихо произнёс он.
— Как это некуда! — огрызнулась я. — Всегда есть варианты, всегда есть шанс! Явимся к вам на границу, поспрашиваем, где командиром нормальный мужик, станешь служить там на общественных началах, не регистрируясь. Будешь, как мечтал, рубить антитеистов в капусту. А не удастся — станем тайно, в одиночку, защищать ваши лимесы-рубежи и обязательно спасём твою любимую республику от вторжения каких-нибудь арахнидов! А когда состаришься, я разрешу тебе геройски погибнуть, если уж тебе так хочется, и тебя, возможно, даже прибьют на доску почёта на целых две недели. И чтобы всё это произошло, не отвлекай меня, а думай, как нам получить искры!
— Вырезать в яблоке конус, налить внутрь раствор соли и воткнуть в яблоко железный гвоздь и медную проволоку, — предложил Страшила шёпотом и улыбнулся непослушными губами.
Я уставилась на него почти со злобой. Нашёл время демонстрировать свою прекрасную память! Откуда я тебе возьму медную проволоку, даже если и принять меня за железный гвоздь?
А если…
— Боец, я придумала, не дрейфь. Просто сломай меня и шарахни половинками друг об друга. Таким, знаешь, контактным способом. Край в край, лезвие в лезвие. Я-то из хорошей стали: уверена, это даст нужный результат. Нагреби сюда веток и подожги искрами. И давай побыстрее, а то совсем окоченеешь. Мне приятно было с тобой работать, помни мои наставления. Выполнять!
Страшила кротко посмотрел на меня и снова закрыл глаза.
— Давай живо, без фокусов! — закричала я, теряя терпение. — Мерлин говорит!
— Я не могу.
— Ну что такое, зайчик мой, что значит «не могу»? Кто обещал меня слушаться? Со мной ничего страшного не произойдёт, я просто вернусь домой к себе, век свободы не видать!
— Ты ведь не знаешь этого наверняка, — произнёс Страшила чуть слышно.