Я видел генералов, они пьют и едят нашу смерть…
— Эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе; она умрёт, если будет ничьей, пора вернуть эту землю себе…
Я пела и чувствовала, что у меня начинаются какие-то галлюцинации. Мне казалось, что я слышу аккомпанементом гудок паровоза и треск пламени, которого, разумеется, не было. По небу прочертило чёрной тенью.
«Назгул, — равнодушно подумала я. — Или летучая мышь проснулась посреди зимы. Нетопырь всю ночь над нами кружил — он видел, что кто-то стоял за спиной, и сонные листья дубов шелестели в такт серебру струн — и чёрные птицы по небу летели цепочкой магических рун…»
Я уже не совсем понимала, думаю я или пою вслух.
Ржавые ёлки по-новогоднему перемигивались белыми ягодами.
Температура трупа: восемнадцатый день третьего зимнего месяца
Всю дорогу я была в каком-то отупении, но когда нас со Страшилой потащили с санок, словно бы наконец проснулась. Вокруг стояли убогие деревянные дома, и повсюду перекрикивались вполне нормальные люди.
Возможно, они по доброй покровской традиции планировали съесть моего бойца: любезно предоставленные ему в качестве катафалка санки явно предназначались для некоего убитого животного, вроде несчастного лося, мёрзлая туша которого постоянно скользила в моём поле зрения в течение всего пути. Что ж, если и так, я была вынуждена расстроить их планы.
— Смир-рно! — заорала я самым своим металлическим голосом. — Кто у вас тут главный — выйти из строя на два шага!
Какой-то клочкастый мужик шагнул вперёд, настороженно глядя прямо на меня. Это радовало: у него явно не возникло сомнений, кто именно с ним говорит. Он сделал один шаг, а не два, и я могла бы к этому прицепиться, но решила не портить отношения с ним с самого начала.
— Вот этого человека отнести в дом, — скомандовала я. — Вымыть холодной водой, только не тёплой, чтобы не было обморожения. Массаж сердца кто-нибудь умеет делать? Сердце запускать умеете? Ладно, научу. Мужик с рыжей бородой, пойдёшь с нами. И мне нужны как минимум две женщины — прямо сейчас. Выполнять!
К некоторому моему изумлению, со мной вообще не стали спорить. Тем лучше было для них: я чувствовала, что способна без малейших угрызений совести использовать инфразвук на всей этой задрипанной деревне, если бы мне хоть осмелились возразить. Да и на всём их проклятом Покрове, если уж на то пошло.
Вот если бы те рептилоиды с такой же готовностью выполняли мои приказания… или хотя бы Страшила…
— Мне нужно его оживить, — объявила я, пока моего бойца раздевали. — Чем угодно и как угодно. На морозе все жизненные процессы замедляются, так что это вполне осуществимо. Если у вас есть протоколы для подобных случаев — говорите, и побыстрее.
Клочкастый староста и выбранный мною за мускулатуру рыжебородый мужик молча переглянулись. Кстати, возможно, я подсознательно польстилась не только на мышцы, но и на огненный цвет его бороды. Это уже включилось магическое мышление, которое я всегда презирала.
— Ну разумеется. Тогда в темпе учимся делать массаж сердца и искусственное дыхание. Эй, свитер-то снимайте аккуратнее! Вы так руки моему бойцу вывихнете, а ему суставы ещё пригодятся!
— Ведь он уже окоченел, — виновато сказал рыжебородый.
— Конечно, на морозе коченеют, спасибо, капитан Очевидность! — взбесилась я. — Это-то мы сейчас и будем исправлять! Режьте свитер к чёрту, главное, руки не поломайте. Вот так. И живо вызовите сюда баб, а то я за себя не отвечаю!
Я знала, что ритм для массажа сердца можно отсчитывать по Stayin' Alive, но настроение у меня абсолютно не располагало к песням, так что я просто считала, как метроном, безжалостно глядя, как мужики по очереди надрываются, давя Страшиле на рёбра и вдувая воздух в рот.
По-моему, местные решили, что я, как дракон, требую девственниц в жертву, потому что девочки-подростки, которых втолкнули в дом, смотрели на меня с ужасом. А тощие-то, господи! Кожа да кости!
— У вас что, нормальных баб нет? — заорала я. — Статных, жарких, в теле? Или вы специально тратите моё время? Ты, староста, иди приведи нормальных! А вы, раз уж пришли, шагом марш сюда! Живо лечь рядом с этим человеком и согревать его своим теплом по заветам немецких врачей!
Одна послушалась сразу, вторую пришлось припугнуть, что сейчас я сровняю всю их деревню с землёй. Где-то в глубине души у меня сохранялась критика к моему состоянию, но я не обращала на неё внимания.