Староста с рыжебородым окончательно выбились из сил, хоть и регулярно менялись. Девочек к тому времени уже заменили нормальные взрослые тётки, тоже, правда, со страхом косившиеся на меня и Страшилу. А мой боец всё не просыпался.
— Послушай, — тихо сказал рыжебородый. — Он умер.
— Нет, — упрямо ответила я. — Это мы ещё посмотрим.
— Взгляни.
Рыжебородый с усилием поднял Страшиле веко и слегка надавил с боков на потемневшее глазное яблоко. И я поняла, что он имеет в виду.
— Признак Белоглазова бывает не только в случае смерти, — сказала я, не слыша себя. — Он просто очень сильно замёрз, и у него упало давление. Он несколько суток ничего не ел.
— Ведь у него и тело пятнами пошло.
— Это не трупные пятна, а обморожение, — отрезала я. — Он лежал на ледяной поверхности, вот и получил холодовой ожог.
Я знала, что это трупные пятна. Я поняла, что это именно они, ещё когда моего бойца приподнимали, чтобы разрезать свитер ему на спине, и я увидела его лопатки. Я не позволяла себе осознать в полной мере, что вижу, надеясь, что в этом случае мне удастся отменить смерть Страшилы как непроизошедшую, приоткрыть и захлопнуть ящик с котом Шрёдингера, подсмотрев в щёлочку, но не утвердив реальность, которая меня не устраивает.
Может, магия не работает, именно потому что я точно знаю, что Страшила мёртв?
— Он умер, девочка, — повторил рыжебородый, с сочувствием глядя на меня.
— Лазарь тоже умер, — огрызнулась я. — Ладно, одевайте его, и попробуем вот что. Староста, умеешь осенять себя звездой?
— Я не староста, — впервые сказал этот клочкастый тормоз, хотя ранее я несколько раз назвала его именно так, и он не возражал. — У нас самый главный — Соболь, и он пока не вернулся. А я за главного в его отсутствие. А осеняться звездой бесполезно, я ведь не бог…
— Вижу, что ты не бог, не слепая, я не это у тебя спросила!! И твоим мнением о полезности не интересовалась! Осенись и скажи: «Пусть этот человек оживёт». Искреннее, с выражением!
Я заставила всю деревню от мала до велика выстроиться в шеренгу у нашего дома, по очереди подходить и, крестясь, желать Страшиле оживления. Потом я вспомнила, что бог сначала что-то бормотал, сложив пальцы в щепоть, а уже затем крестился, и приказала местным повторить прогон в другом порядке.
Я смотрела на Страшилу, который лежал неподвижно и не реагировал ни на какие мои усилия, как когда-то давно ещё один самый дорогой мне человек, и чувствовала, что падаю в чёрное отчаяние.
— Ну и что ж мне делать-то, ребят, — сказала я, сдерживаясь из последних сил. — Что, пытаться убрать трупные пятна ультразвуком? как думаете, подействует? ой, всё… А колдунов у вас нет? Шаманов? Знахари, чудотворцы, живая и мёртвая вода?
Рыжебородый решительно потряс головой.
— Ладно, — произнесла я, понимая, что теряю остатки самообладания. — Тогда положи меня рядом с ним и ступайте погулять куда-нибудь. Да, и подсунь рукоять ему под ладонь.
Мужик выполнил всё беспрекословно, увёл за собой этого малахольного «старосту» и прикрыл за собой дверь.
— Пожалуйста, — взмолилась я со слезами, — пожалуйста, умоляю, пусть он оживёт, возьмите за это мою жизнь! Ведь так и было бы, если бы он меня послушал, если бы сделал, как я ему говорила. Он же просто наивный ребёнок, не способный мыслить рационально, он не вправе принимать такие решения, давайте всё переиграем! Ну сделай ты, как я прошу, чучело с нимбом, не доводи меня до греха!
Подлинно чучело с нимбом… и дурацкими фокусами… Даже опробованная на нас нуль-транспортировка не вызывала во мне уважения: её-то и мы изобретём рано или поздно. Я вспомнила, что Цифра говорил, якобы здешние боги вроде как могли бы и воскрешать мёртвых, просто не хотят тратить столько жизненной силы. Они не хотят тратить, а я не знаю, как отдать, и что, что мне делать, если я не умею, не умею воскрешать?
Я задумалась, не стоит ли снова погрузить тело Страшилы на санки, а потом отправиться искать покровского бога и потребовать воскресить моего бойца. Но наивно рассчитывать, что пацан меня послушается, личность-то ему сломили под корень; да и вряд ли богема и воины-монахи из охраны будут молча смотреть на происходящее, не пытаясь мне помешать. Так что есть вероятность, что я просто всех поубиваю и цели своей так и не добьюсь. Можно, конечно, разработать тщательный план… вот только как бы наличие разлагающегося трупа, который я буду таскать с собой по всей республике, не заставило меня двинуться окончательно. И вообще-то именно это уже отдавало каким-то глумлением над телом Страшилы. В бочке с мёдом, что ли, его возить, как тело Александра Македонского?