Магистр надел свежие перчатки, аккуратно поднял меня (опять за рукоять и острый конец лезвия) и понёс через переход в соседнее помещение.
Ох, что там был за интерьер! На полу какой-то работяга выложил мелкими паркетинами шикарную логарифмическую спираль. Высокий потолок плавно, без углов, переходил в стены цилиндрической комнаты, и на куполе был изображён совершенно потрясающий фрактал, который в буквальном смысле вращал помещение. Это было что-то необычайно гармоничное и изящное, напоминающее узор в калейдоскопе, при рассмотрении разбивавшееся словно бы на сотни веточек, или пёрышек, или крестов, или мечей — мне казалось, что картинка меняется в зависимости от угла зрения. Причём из-за удивительной тонкости работы создавалось впечатление бесконечной самоподобности, хотя это, конечно, в нашем грешном мире не смог бы организовать даже лесковский Левша.
Пока я любовалась помещением, «Хаммаршёльд» с непроницаемым лицом вещал что-то по-латыни. Судя по всему, молился: мне удалось вычленить из его речи классическое окончание относительно хорошо знакомой мне молитвы: sicut erat in principio, et nunc et semper. Я знала, что фрагмент sicut erat in principio присутствует только в латинско-протестантском варианте, а греческая церковь и её естественные наследники фразу «как было в начале» не добавляют. Меня это всегда веселило: и то верно, кто его знает, как там было в самом начале? Может, слово-идея, а может, расширяющаяся Вселенная. Сингулярность не намного понятнее изначального разумения по Льву Толстому.
Произнеся свою тарабарщину, бритоголовый латинянин передал меня какому-то воину-монаху. Я мысленно закатила глаза. Теперь они будут таскать меня по всему монастырю и передавать из рук в руки, как эстафетную палочку. А у этого ещё и перчаток не было. Как у них тут вообще соблюдается обычай не прикасаться к чужому мечу?
И тут я, с неприязнью сфокусировав взгляд на монахе, узнала в нём Страшилу. Сделать это было сложно, потому что он на себя совершенно не походил. Я даже сначала сомневалась, что не ошиблась. Но наклон головы, знакомый уникальный нос, отсутствие справа двух зубов, которое я разглядела, когда он что-то отвечал магистру, и, наконец, заклёпки на тёмно-сером ремне развеяли мои сомнения.
Пояс был крут. Насколько я могла видеть, там чередовались трилистник и прорезные четырёхконечные звёздочки, действительно слегка вытянутые по вертикали да ещё и заключённые в круги, как роза ветров на гербе НАТО. Я нисколько не сомневалась, что в России ремень сразу бы на всякий случай конфисковали. Да я лично экспроприировала бы для себя такую красоту.
Вот отмыть человека, подстричь его, одеть в пристойную одежду… ещё бы зубы вставить и сделать пластику носа — и, считай, приличный парень, хоть на выданье! «Ну ладно, нос можно и оставить, — милостиво позволила я, — и с такими носами люди живут. Надеюсь, больше не будет шалашей на голове и бомжеватых ряс не по размеру».
Я вспомнила, что неофициально магистра называют Щукой, и искренне развеселилась, заценив иронию его куратора: на ремне у него были ромбики с помещёнными в них рыбьими скелетами вперемежку с гравированными архимедовыми спиральками. Конечно, до реалистичных глазных яблок на ремне Цифры было далеко, но в любом случае тоже креативно.
Церемония между тем шла своим чередом: магистр с выражением произносил свою латинскую тарабарщину, время от времени посматривая на меня, Страшила изредка коротко мявкал на латыни, держа меня клинком на левом рукаве и удерживая правой рукой за эфес; я улавливала только некоторые знакомые сочетания типа lux perpetua, omnes animas и мизерикордии-милосердия. Звучала эта латинская абракадабра очень красиво, но слушать, не разбирая смысла, всё равно было скучно, так что я для развлечения подтягивала про себя:
— Идёт щука из Бела-озера — слава; хвост несёт из Новагорода — слава! На щуке фуфаечка серебряна-позолочена — слава! А два глаза, как два яхонта; слава! Кому песню поём, тому добро; кому сбудется, не минуется. Слава!
Фрактал продолжал крутиться водоворотом. Интересно, как выглядит формула, которой он описывается? Вот был бы на моём месте действительно умный образованный человек, он бы, может, сразу её и прикинул. А я-то могла оценить только с эстетической точки зрения.