— А скажи мне, — поинтересовалась я, — вы же сразу поняли, что он мёртв? Вы ведь не пытались в лесу проводить ему реанимацию хотя бы для вида.
— Сразу.
— И вы что, подобрали его и волокли на санках, чтобы кремировать? Серьёзно? Не съесть, не обобрать, не… Да ты врёшь мне наверняка. Ну да чёрт с вами. А если вы видели, что он мёртв, почему не возражали мне? Я бы, конечно, в любом случае вас не послушала, но всё-таки?
— Мы слышали о таких, как ты и он, — объяснил староста, — и у нас в селении есть… что-то вроде поверья, предсказания, что однажды к нам явится поющий меч, и нам нужно будет сделать всё, что он скажет.
— Миссионария Протектива? — засмеялась я и сама ужаснулась, как звучит мой смех. — Прямо-таки всё? Я приказываю вашим женщинам согревать своим телом труп, а тебе лично — дышать ему в рот, и вы не пытаетесь спорить со мной из-за поверья?
— А вдруг бы сработало, — с глубокой верой сказал староста. — Ведь твоё существование — это уже чудо.
«Миссионария Протектива, — мрачно повторила я про себя. — Ещё когда я впервые услышала здешнюю муть про мечи, то подумала, что как будто бы кто-то готовил почву, чтобы мне — или подобным мне — удобнее было действовать. Прости, Юра, мы всё…»
— Ещё какое, — отозвалась я вслух. — А скажи, у вас тут есть ещё поселения в округе, вы с ними общаетесь? Какие молодцы, это правильно, с соседями надо дружить. Слышал басню про сломанные прутики и веник? А в других поселениях тоже есть такое поверье?
— Это именно нам так было предсказано, — уверенно сообщил староста. — Но в соседних поселениях о поверье знают, иногда даже шутят над этим. Называют нас людьми меча.
Я задумалась. Всё в моей душе восставало против самой идеи, что кто-то заранее мог знать, куда именно нас забросит судьба. Ладно ещё нуль-транспортировка богом; однако потом-то мы и гребли, и на льдине плыли, и по лесу шли, и я направление чуть подкорректировала…
«Может, если б я его не подкорректировала, всё было бы иначе…» — стукнула мысль, но я не дала ей воли.
— Ты вот сейчас не лжёшь? — с подозрением спросила я. — А ну побожись! Впрочем, нет, — я снова засмеялась и заново ужаснулась своему безрадостному смеху, — все мы судим по себе, так что божбе я не поверю. Подойди к окну и позови сюда первого встречного. Просто окликни и вели зайти сюда; больше ничего не говори.
— Млада! — крикнул староста в окно и повелительно взмахнул рукой.
Когда на пороге появилась та самая насмерть перепуганная девочка, которая сперва отказывалась ложиться греть Страшилу, я чуть не застонала. Но в конце концов человек должен отвечать за свои ошибки; и я-то, в отличие от остальных, отвечаю по очень лояльному прайсу, аж противно.
— Здравствуй, Млада, — сказала я мрачно. — Прежде всего хочу принести извинения за стресс, который тебе пришлось пережить, и выразить надежду, что он не скажется на твоей дальнейшей жизни. Пожалуйста, передай мои сожаления и своей подружке, или, если она захочет, пусть придёт, и я извинюсь лично. А теперь ответь мне, пожалуйста: как вас называют в соседних поселениях и почему?
Девочка не сразу поняла вопрос, но после некоторых уточнений изложила мне те же паноплиа профетикус, что и местный глава администрации. Я пристально следила за ним: тот скучающе смотрел в окно и не подавал никаких подозрительных знаков.
— А почему ты косишься на старосту, когда говоришь? Возможно, это он подучил тебя сказать мне всё это?
— Мне просто страшно, — с некоторым вызовом ответила девочка.
— Ты молодец, Млада, — сумрачно изрекла я. — Веришь ли, ты единственная из всего вашего рабочего посёлка решилась мне возразить. Ну ещё рыжебороденький. И смело признаёшь, когда боишься: это тоже отлично. То есть, товарищ староста, это, конечно, хорошо, что вы со мной не спорили, — я хотела было опять засмеяться, но передумала, — а только все беды в этом несовершенном мире от конформности. Скажите, а про моего бойца в этом пророчестве ничего не было сказано? А конкретики какой-то — что именно я буду делать и запрашивать от вас — нет? А как оживить мёртвого — не было инструкции? Уверены?
Мои собеседники синхронно затрясли головами.
Я вяло задумалась над здешними предсказаниями. Вяло — потому что и так было тошно. Ну, допустим, что-то там предначертано — и дальше что? Ты каждую секунду делаешь выбор, и лишь ты определяешь, каким он будет: на основании своего опыта, знаний, желания левой пятки и прочего. И даже если это всё где-то зашито и может быть предсказано — разве это снимает с человека его личную ответственность?