— Ну он и сам вообще-то виноват, — заметил Соболь. — Или в вашей паре ты за вас обоих думала? Да и принадлежности для розжига мог бы с собой взять.
Наверное, он никогда не узнал, как близок был к смерти. Я боролась с собой, чувствуя, как внутри меня, словно пламя, горит тёмная ярость и пытается дотянуться ржавым языком до этого длинноносого рыжего парня. Его слова ещё и вступили в резонанс с другими, сказанными когда-то давно: «Он сам виноват… надо же быть осторожнее…» — это были словно бы камни, брошенные мне в душу, и на её поверхности от этого побежали волны, складываясь, интерферируя… и как бы им случайно не сложиться в волну-убийцу…
У меня было полное ощущение, что внутри меня из-за всех этих переживаний проснулся какой-то Халк или Зелёный гоблин, и сейчас этот монстр поглотит мою личность, а потом и весь Покров.
— Кузнила, ломай! — закричала я с яростью. — Ломай, я не шучу, я с собой уже не справляюсь! Если я двинусь по фазе, вы же меня не сможете остановить, никто не сможет, я весь ваш мир уничтожу, и первым твоего любимого сыночка!
Дух святой, как же это было страшно! Моль небесная… нет, всё это звучало слишком безобидно. «Как в клинче», — зло подумала я, зная откуда-то, что надо заставить себя расслабиться, отпустить внутреннее напряжение, словно бы удерживавшее молекулы вместе… и не могла. По-моему, кузнец тоже знал что-то такое, потому что он наклонился ко мне с взбесившим меня выражением сочувствия на лице, и я по губам его угадала фразу: «Может, всё-таки не надо?»
— Иди ты к чёрту со своей жалостью! — крикнула я и с каким-то безумным звоном позволила клинку сломаться; раздался показавшийся мне оглушительным треск.
Я никогда не видела, как людям ломают позвоночник, и отнюдь не горела желанием посмотреть на это, но мне показалось, что ощущения должны быть похожи. И стоило тащиться сюда через лёд и холод, чтобы мне сломали хребет? Я вспомнила бледное лицо измотанного Страшилы, который просил меня жить.
— Спасибо, — мрачно пробормотала я кузнецу сорванным голосом, а потом мне стало стыдно: ведь фактически он оказал мне услугу, а я вместо благодарности послала этого безобидного мужичка к чертям. — Извините… пусть у вас всё будет хорошо…
И свет померк.
ЧАСТЬ IV. СЛОИ СМЫСЛОВ
Эй вы, задние, делай, как я!
Это значит — не надо за мной,
Колея эта — только моя,
Выбирайтесь своей колеёй.
Владимир Высоцкий
Бездна: двадцать пятое марта
Из чёрных силуэтов облетевших деревьев вырастали оранжево-белые многоэтажки с разноцветными скатами крыш; слева, по другую сторону мостовой, над землёй проходила уродливая горизонтальная труба, словно бы небрежно обёрнутая потускневшей фольгой — серебристо-тусклая, как нелепые костюмы космонавтов и водолазов в старых советских фильмах. Здесь явно ещё не научились строить подземные акведуки.
Я узнала это место, стык улицы Удальцова и проспекта Вернадского; гостиницу «Комета», «Звёздный» и вдалеке серое здание, похожее на корону Моргота. И все эти дома, деревья и труба теплотрассы почудились мне просто картонными декорациями, которые могут упасть от лёгкого щелчка.
Я сделала шаг и тут же поспешно улеглась на землю, потому что почва под ногами была зыбкой, неверной и тонкой, как рисовая бумага, а под ней ждала зияющая бездна. И этот тонкий слой земли мог прорваться от любого резкого движения, от самой тяжести человеческого тела, поэтому я и распласталась сейчас, как морская звезда, пытаясь распределить свой вес равномерно и не шевелиться.
— Почему, — произнесла я шёпотом, глядя в небо, которое светилось унылой серостью, — почему ты меня не послушал, маленький мой? Ведь я же была права… у меня имелась жизнь в запасе…
Надо было встать и идти домой, но я не могла заставить себя подняться: подошвы-то сапог в силу меньшей площади будут давить на эту тонкую поверхность сильнее… и когда она прорвётся, то я полечу в бездну…
— Спокойно, — произнесла я, усилием воли выкидывая из головы Страшилу и весь его проклятый Покров. — Там не бездна. Там земная кора на несколько километров, а под ней мантия. А ещё глубже — двухслойное ядро Земли.