— Никогда такого не было.
— Ну как не было? — возмутилась я. — Газлайтишь меня? Сама бы я такое в жизни не придумала. Нет? Хм, может, правда ложные воспоминания?.. Вот была бы точная картинка твоей жизни, как в «Чёрном зеркале», чтоб ты мог сверить, что именно было в действительности, а что — твои придумки!
— У Всевышнего твоя картинка есть, — сухо сказала мама. — На Страшном суде и посмотришь. Подумала б, что пока ты своей хулой себе в ад дорожку прокладываешь. Молюсь-молюсь за тебя, свечи в храме ставлю, а всё без толку.
— Лучше б ты эти деньги отдала приюту для животных, — возразила я. — Или в какой-нибудь центр, который помогает детдомовцам социализироваться. Больше толка было бы, чем от покупки свечей и траты кислорода. И опять же полезнее сходить помочь в детский дом, чем в храм.
— Вот и иди сама в детский дом помогать, раз так! — рассердилась мама.
— В детский дом — никогда, — твёрдо отказалась я, вспомнив Августинчика и представив, что я ещё кого-то вот так впущу в сердце, а его убьют на моих глазах; стоп, это ж новый блок… — Хотя, может, и пойду… только надо правда через какой-то центр, а то так можно и случайно навредить детям. Знаешь, им ведь нужно не сочувствие, а социализация и игра. А хочешь, — я вдруг развеселилась, — хочешь, я тебе сейчас докажу, что никакого бога нет? эх, жалко, Лосев умер… Вот ты бы родила Димку и меня, если бы знала, что мы точно умрём раньше тебя, и тебе придётся это видеть? А бог, если верить вам, это делает: создаёт смертных людей и любуется, как они умирают. И даже если допустить, что душа бессмертна, ведь часть-то душ всё равно отправится в геенну, то бишь на огненную свалку, мусоросжигательный завод. Ты бы родила ребёнка, если бы всерьёз сознательно допускала хоть двадцатипроцентную вероятность геенны для него? А она ведь выше: ибо «широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими».
«На дворе человеческие органы в животных выращивают, — подумала я меланхолично, — запускают марсоходы и луноходы, точат зубы на термоядерный синтез, загрузили модель нервной системы червя в робота — а мы обсуждаем вероятность существования аналога долины Еннома на том свете. Словно и с Покрова не возвращалась. Тьфу!»
— Вот ты ими же и идёшь.
— А я тебе говорю, что никто не заслуживает вечного пламени, — продолжала я, не слушая её. — Никто, что бы он ни совершил; а если кто считает иначе, то пошёл он к чёрту со своими учениями, за кого бы себя ни выдавал. Дон Хуан у Кастанеды вон тоже добренького из себя строил: а если вчитаться, волосы дыбом встают, как именно он перенастраивал Карлито и других своих ученичков. И я даже не про наркоту.
— Ты со своей поп-эзотерикой совсем отошла от истинного бога, — с грустью сказала мама. — И правда идёшь в ад… а ведь я тебя не так воспитывала.
— А мы в аду построим социализм, — мрачно отозвалась я, вспоминая, как отправила Страшилу проповедовать отмену огненных карт. — Разверну там правозащитную деятельность, и поставим чертей на исправительные работы, пока у них крылья не отрастут. А если геенна — и впрямь свалка, займёмся вторичной переработкой мусора и ещё какой рай себе отгрохаем. Без злого боженьки и лицемерных праведничков.
Вот только на Покрове-то я так по сути ничего и не изменила к лучшему, лишь погубила кого-то: ведь наверняка это наше выступление повлекло арест Катаракты и активизацию тех рептилоидов…. Чего же мне не хватило, чтобы всё переломить и построить там нормальное общество? я могла бы, точно знаю… Наверное, надо было или больше верить в себя и быть настойчивее, или смелее доверяться другим людям… а я, как обезьянка, между умными и красивыми… и инерция мышления ещё сработала…
Я глубоко вздохнула, чтобы не разрыдаться. Ну зачем они все погибли? Дайте мне это исправить, любой ценой!
В комнату вошёл отец и сунулся зачем-то в сейф.
— Мало тебя в детстве пороли, — сказал он мне с неприязнью.
— Мало, — согласилась я. — Надо было или совсем не начинать, или сломать меня под корень. А может, и вовсе убить стоило, как считаешь? ведь, как говорил Ницше, что нас не убивает, то делает сильнее: то есть меня нельзя было исправить, только укрепить во зле, что вы и сделали, муахаха. — Родители беспомощно переглянулись; я чувствовала, что нужно бы замолчать, потому что Остапа уже понесло, но не могла остановиться. — Отец, а ты согласен, что Димка был лучше меня, вот объективно? Может, это потому что я не давала вам распускать руки в его отношении?