«С такими-то кошмарами мне, пожалуй, долго не протянуть в здравом рассудке, — подумала я мрачно, охватив колени руками. — И что делать?»
Немного подумав, я взяла телефон и принялась рыскать в интернете. Я смутно помнила про метод десенсибилизации и переработки движением глаз, вроде бы задействующий сходство с фазой быстрого сна, для которой как раз характерны саккады. Однако, внимательнее прочитав про него, я не смогла прийти к выводу, насколько этот метод научен и не действует ли он как плацебо.
Нужно что-то проверенное. Я открыла TED Talks и принялась смотреть выступление Келли МакГонигал про стресс.
Я обожала такое безупречное английское произношение — и безупречную логику, с которой строились выступления в «Тедах»… Мне казалось, что Келли лечит меня своей улыбкой, своим спокойствием, своей дикцией, своей смесью юмора и серьёзности… что она словно бы выбивает из меня своей участливой рассудительностью всю ту чушь, которой я невольно заразилась на Покрове… как падающий свет выбивает электроны из вещества…
Я настолько увлеклась этим психологическим фотоэффектом, что даже не заметила, что мама проснулась и стоит в дверях. Вот я молодец, разбудила её! Могла бы уж дойти до стола за наушниками, не развалилась бы!
— Диночка, ты чего?
Я чувствовала себя на редкость хорошо, так что не сразу поняла, с чем связан ужас в её голосе. Оказывается, у меня из носа текла кровь: мама заметила это в свете экрана смартфона и убедилась, включив лампу.
— Может, «скорую» вызвать? — предложила она, явно не решаясь снова уйти спать.
— Ну вот ещё по таким мелочам! — взъярилась я. — Мне она не поможет, а людей в военный городок незачем срывать. Пока-то их через КПП пропустят, а у них и так большая загруженность. Я всё соображаю, и мне хорошо. Иди спать.
— Диночка, ну расскажи правду, что с тобой случилось, — мама присела на кровать.
Стоило мне закрыть сессию и ляпнуть об этом вслух, как отговорка, что меня отвлекают от учёбы, перестала срабатывать.
— Да я же рассказала всё в участке.
Разумеется, моей «логичной» и стройной легенде родители поверили ещё меньше, чем сотрудники полиции.
— Может, тебя изнасиловали?
— Да лучше б изнасиловали, — искренне сказала я, и мама, поняв, что ошиблась, благодарно перекрестилась, а потом поджала губы от моих слов.
— Бог тебя накажет, Дина, договоришься, — только и предрекла она. — Накличешь.
Я чуть не засмеялась: так легко она переходила от заботы обо мне к обещаниям божьего гнева.
— Пусть сначала накажет олигархов, которые приватизировали то, что принадлежало вам, наивным советским людям, — миролюбиво предложила я. — Давай спать.
Я отвернулась, пытаясь сделать вид, что смеюсь, потому что губы у меня сами собой искривились, когда я внезапно осознала всю иронию: мама перекрестилась и озвучила дочери доброе пожелание… хорошо, что она не бог…
— Ты плачешь, что ли? Нет? Ну расскажи, что с тобой было, ты же сама на себя не похожа.
— Наташа их не слышит, дрожит и еле дышит, — спокойно продекламировала я, закрыла глаза и притворилась спящей.
Она пыталась меня разговорить, но я молчала, стараясь справиться с собой, потому что вдруг вспомнила, как сгоряча ляпнула Страшиле мамину любимую фразу, что бог, мол, его накажет за гордыню; и у меня было чувство — естественно, проявление тупого магического мышления, — что я словно бы накликала на него всё, что случилось.
Когда мама ушла, я спокойно осмыслила, что мне теперь делать. Пока Келли говорила, у меня было ощущение, что я хоть утки за лежачими больными соглашусь выносить, лишь бы окситоцин вытеснил из моего организма самую память о Покрове; но по здравом размышлении я заключила, что не стоит уж так безумствовать, а то сразу перегорю, и тогда точно будет плохо.
Может, взять из приюта собаку или кошку, чтобы было, о ком заботиться, и оставалось меньше времени на размышления? Я представила себе вытянувшиеся физиономии родителей, соседей по этажу, дежурных на КПП и наши заставленные коробками комнатушки, и желание идти за животным сразу пропало. Нет, можно было, конечно, спровоцировать всех и вся, попутно дав питомцу провокационную кличку с претензией, например, Фатх или Хамас, или даже что-то похлеще… Но это когда-нибудь потом, когда мы будем жить не на бивуаках, как выразился бы старик Базаров… Вот тогда я сразу возьму котика; с собакой надо сначала взвесить свои силы — посмотрим…