А может, они просто сильнее вызверятся на своих потенциальных жертв и начнут сразу после похищения «учить их жизни»…
Выпив мятного чайку и немного успокоившись, я стала звонить своей бывшей учительнице с курсов английского языка. У неё был очень приятный певучий голос, от которого всегда становилось спокойно и хорошо; я не верила в энергетику и прочую эзотерическую хрень, но от общения с ней реально наступала какая-то нирвана.
— С днём рождения, Марина Геннадьевна! — заорала я в трубку. — Намасте! Извините, долго не общались, меня дэвы похищали. Или асуры, не знаю точно.
Да и какая, собственно, разница: в зороастризме вон асуры — боги, а дэвы — демоны, а в индуизме — наоборот. Как говорится, перевернул меч, и правильное лезвие, направленное к противнику, стало ложным, обратившись к тебе.
Марина Геннадьевна тоже обрадовалась моему звонку. Некоторое время я исхищрялась в добрых пожеланиях; потом дала возможность заговорить и ей. Вообще-то дела у неё были не очень: она рассказывала, и у меня волосы слегка шевелились на голове. Живёт по-прежнему одна, сейчас вступает в наследство после смерти матери; школу английского языка «Веда», где она преподавала, закрыли из-за неокупаемости, и директор, потеряв смысл жизни, почти сразу умерла. Приходится пока работать индивидуально, учеников стало меньше; зато прямо в её доме есть центр йоги, расценки низкие, они там и медитируют, и пляшут, и поют.
— Ты-то на йогу не хочешь походить?
— Нет, — засмеялась я. — Это уж точно не моё. Мне изо всех видов разве что хасья-йога подойдёт, которая йога смеха, но тут я и сама просветлённая, муахаха. Времени жалко: время ведь — это отношение бытия к небытию; пока просветляешься, жизнь пройдёт, и будет Воланд пить якобы за бытие из твоего черепа, как хан Куря из черепа Святослава.
Марина Геннадьевна всё же попробовала меня соблазнить; я никогда не могла и не стремилась запомнить все эти виды йоги, чудо-позы и какое состояние ума они дают, но вежливо слушала. Она даже процитировала мне первые строфы Burnt Norton Томаса Элиота про то, что, мол, время настоящее и прошедшее присутствуют во времени будущем, а будущее содержится в прошедшем; декламировала Марина Геннадьевна на языке оригинала, и я подумала, что англичанам с их разветвлённым набором времён написать такие вот заумные стишки — раз плюнуть. Трансцендентально, конечно, вот только если бы Королёв сидел в позе лотоса и размышлял над всей этой метафизикой, в космос мы бы так и не полетели.
И ведь это же, наверное, тоже карго-культ, только обратный: очарование всеми этими медитационными практиками, возвращающими нужным образом настроенного человека, пресыщенного благами цивилизации, якобы к первозданной чистоте и просветлённости. А поспрашивать несчастных мусульман рохинджа, то-то они расскажут про просветление от буддистов Мьянмы.
Вот методику индийского психиатра Мадана Катарии я действительно уважала. Смех полезен для здоровья, это уж точно: и если его имитировать, то он, как правило, очень быстро становится искренним. И никто тебе не мешает сочетать хасья-йогу с другими делами.
— Ну вот ты просветляешься, — согласилась я, — а дальше-то что? Куда, как?
— Выходишь из круга перерождений, — с юмором растолковала учительница, как слабоумной. — Быть сознательным — значит быть вне времени. Но тебе, Дин, это ещё долго не грозит.
— И слава-те господи! — засмеялась я. — Мне этот мир нравится, перерождаться бы тут и перерождаться.
— А впрочем, как знать, может, и прозреешь…
— Маловероятно, — дипломатично ответила я. — Может, абсолютное просветление и клёво, но не по мне. Вне времени и чёрная дыра находится, муахаха.
— Эх, Дина, Дина, — упрекнула меня учительница. — Зря ты так. В каждом человеке есть Будда; вопрос только, когда ты его в себе откроешь.
— Уже открываю, — заверила её я. — Сплю в Шавасане, знаете? это поза мертвеца… Ну полно вам, Марина Геннадьевна, я шучу.
Мы ещё немного поболтали и расстались с взаимным пожеланием поскорее открыть в себе Будду. При этой фразе я невольно представила, как он вылезет из моей грудной клетки в стиле Чужого, и зажала себе рот рукой, чтобы не было слышно, как я смеюсь.
О, да уже и к товарищу конспирологу пора!
Я полезла в шкаф за одеждой, вспомнила, что у меня есть длинный чёрный жакет, силуэтом напоминающий покровскую воинскую куртку, и с сатанинским смехом решила надеть именно его вместе с чёрными джинсами и сапогами. Но в свитере-то я рискую испечься…