Конспиролог безмятежно улыбнулся. Мне понравилось, что его не удалось вывести из себя. «Вот китайцы молодцы: определили для себя, что Поднебесная — это центр мира, и плевали они на то, что о них говорят хоть за океаном, хоть где, — подумала я философски. — И никак китайского дракона не спровоцировать — а если уж вы его разозлите, то он приложит вас не так, как русский мишка». Вообще-то я ненавидела это выражение: всякий раз, когда я его слышала, мне представлялся медведь, яростно атакующий пустую винную бочку, утыканную гвоздями, как в романе «Дубровский»; и никак медведю не объяснить, что нападать-то ему надо не на бочку, а на тех, кто прикатил её сюда ради забавы…
Я наставительно указала Олежке на войну 1973 года, которая не просто так называется войной Судного дня; нападение произошло не просто в ночь на субботу, а в самый что ни на есть Йом-Киппур, но солдаты армии обороны Израиля не бездействовали, а защищались, наплевав на шаббат и праздник. Это, по моему мнению, как раз и указывало на то, что здравый смысл и рациональность мышления превалировали в Израиле над религиозными требованиями. А вот в соседних арабских странах, кстати, с этим были проблемы. Поэтому когда израильские аналитики, опираясь на рациональное поведение человека, утверждали, что Египет не нападёт, поскольку он слабее Израиля, то военные ЦАХАЛа не очень-то им верили. Так, они ещё весной семьдесят третьего года, обеспокоенные учениями в Египте, подняли всех «в ружьё», но ничего не случилось. Вера в прогнозы аналитиков заметно окрепла, а между тем в Йом-Киппур они не сбылись.
— Ты Орея Волота читала?
— Ни при какой погоде я этих книг, конечно, не читал, — меланхолично ответила я; мне не понравилось даже само это излишне претенциозное имя. — Слушай, ты вообще кого-нибудь, кроме этих своих Волотов, читаешь?
— Кого, например?
— Кого-нибудь здравомыслящего. Мемуары вменяемых людей. Об истории что-то.
— А это об истории, — заверил конспиролог. — Вот ты начни с «Крысолюдей».
— Дай угадаю, — сказала я и взяла вилкой немного салатика, — под крысолюдьми подразумеваются евреи?
— Точно.
— Слушай, но это же позапрошлый век, — заметила я. — А вообще-то раньше, ещё времён инквизиции, прости господи.
— А ты вообще про инквизицию читала что-то, кроме официальных источников? — осведомился конспиролог. — Сколько, по-твоему, человек было казнено? Никогда об этом не задумывалась?
Меня всегда страшно бесил этот вопрос. Я даже выразить не могла, в какое бешенство он меня приводил; если бы я не была готова к нему заранее, наверное, сразу бы осатанела. Но я помнила манеру конспиролога и только благодушно хмыкнула.
— Ну, положим, тридцать тысяч, — сказала я, тренируясь дышать медленно и размеренно. — Для того уровня населённости Европы это много. А то ещё были те, кого не казнили, а признали невиновным после какого-нибудь испанского сапожка. Привет, Уленшпигель, Катлина.
Конспиролог принялся объяснять мне, почему инквизиция охотилась на евреев, и растолковывать, почему изгнание из Испании двухсот тысяч евреев было оправданным, попутно дополнив упомянутую ранее записку Даля историями о святых дитятях из Тироля, из Ла-Гуардии и откуда-то ещё. Он цитировал какого-то Льоренте, подтвердил, что сожжено было тридцать тысяч (я сначала удивилась тому, что случайно угадала, а потом насторожилась: не взял ли конспиролог мою цифру, потому что не помнил настоящую), призвал меня не путать Томаса де Торквемаду и Хуана де Торквемаду — короче, как он выразился, уничтожал чёрную легенду. Я сначала запоминала его тезисы, чтобы проверить, но потом конспиролога снесло в какой-то совершенный атас, и мне это надоело.
— Послушай, — сказала я, довольно по-хамски перебив собеседника на полуслове, — Фердинанд и Изабелла действовали в духе своего времени. Вот тогда было допустимо мыслить в стиле ein Volk, ein Reich, ein Führer. И это их, испанцев, дело. Они сегодня со своей Каталонией разобраться не могут. А ты-то куда, с «айн фольком»? У нас же многонациональная страна, братских народов союз вековой! В одной Якутии живёт и мирно сосуществует более двухсот народностей! А в Дагестане твоём любимом сколько! А ты вообще давно уже отошёл от национализма и подошёл вплотную к нацизму. И не стыдно тебе? У тебя в семье кто-нибудь был на Великой Отечественной? Вот, киваешь: так ёлки-мигалки, куда ж ты в эту тему лезешь? Ты-то куда, потомок воинов-интернационалистов, если твои прадедушки сражались и погибали именно за то, чтобы никого на свете никогда больше не дискриминировали по признаку национальности, особенно подводя под это мистическую базу!