— Ты сейчас про холокост говоришь? — уточнил конспиролог. — Так его и не было.
Я улыбнулась слегка дебильной улыбкой, заставляя себя дышать, как при медитации. Вообще, конечно, можно было прицепиться к упоминанию холокоста и сослаться на Генассамблею ООН, которая осудила любые попытки его отрицания. Но я придерживалась заветов Флемминга Росе: сначала мы запретим отрицание холокоста, потом преступлений коммунистов — потом станет слишком много того, о чём нельзя будет говорить. По мне, и Махмуд Ахмадинежад не совершал преступления, отрицая холокост: что с него взять, у него культурный бэкграунд такой. «Надо относиться ко всему с юмором, — наставительно напомнила я себе. — Ко всему: даже к Христу, Мухаммеду и отрицанию холокоста. Если последовательно так поступать, то нового холокоста не будет никогда».
— На кой чёрт тебе вообще сдался этот холокост? — осведомилась я с кротким вздохом. — Я понимаю, когда в Словакии и Венгрии принимаются законы о наказании за его отрицание: там в силу исторических предпосылок есть люди, которые могли бы его отрицать. И то не понимаю до конца: предоставьте людям полный доступ к информации о том же Освенциме, и никто ничего не будет отрицать.
— Ну так именно: нет же информации. Она вся засекречена.
— Так-таки вся? — скептически уточнила я. — А что ты сделал, чтобы получить доступ к ней? Пытался поступить на работу в ФСО, ФСБ, стать помощником депутата, сенатора? Ну? Скажи честно. А ведь мог бы. Православный националист; скрепы, расизм, православие — казалось бы, страшный коктейль, но у нас-то это модно. Слышал про Александра Шпрыгина? Глава Всероссийского объединения болельщиков, помощник депутата на общественных началах. Зиговал в обнимку со стриптизёршами и с Пауком — есть такой товарищ из «Коррозии металла». Может, видел клип «Вороваек» «Каманча» — вот это про Шпрыгина. Так что ты, друг, тоже можешь пробиться в элиту. У нас спрос на таких, как ты. Пропал калабуховский дом, — прибавила я сквозь зубы вполголоса.
— Мне не пробиться, — сказал конспиролог со вздохом. — Там одни… ну, ты поняла, кто.
Я посмотрела на него, улыбнувшись, и вспомнила бородатый советский анекдот из трёх коротких реплик: «Вот, чёрт усатый, до чего страну довёл!» — «Это вы про кого?» — «Про Гитлера, конечно, товарищ следователь, а вы про кого подумали?»
На самом деле судьба поступала со мной справедливо: я постоянно донимала людей альтернативными версиями истории и притом (в далёкой максималистской юности) уличала их в косности мышления. Поэтому я принимала общение с ещё более повёрнутым человеком, чьи взгляды обоснованно казались мне устаревшими и дикими, как некое проявление несуществующего кармического закона.
— Чего ты так на евреев-то взъелся? — миролюбиво спросила я, разбирая вилкой на части какое-то сложносочинённое рыбное блюдо. — Они хорошие умные люди, у них культ образования. Думаешь, на пустом месте им достаётся четверть Нобелевок за открытия в фундаментальных науках? Ты разве сам не понимаешь, как нужно расценивать книги, в которых автор с ходу находит крайних, кто виноват во всех бедах на Земле? И кого находит-то! Мусульман небось не заденешь, они любому покажут, кто ты есть и чего стоишь на нашей грешной Земле, бисмилляхи р-рахмани р-рахим. Я что-то не видела книг о том, что раз демпингом цен на нефть занимаются саудиты, то они заправляют мировой закулисой.
Конспиролог неопределённо улыбнулся:
— Может быть, и они.
— Но громить мусульман, Олеж, ты ведь не пойдёшь, правда? — ехидно уточнила я. — Им-то палец в рот не клади, лихие товарищи исламисты голову отрежут на раз-два. — С другой стороны, резать головы они обычно пытаются каким-нибудь Куртам Вестергаардам, Стефанам Шарбоньё и Тео ван Гогам за карикатурки и фильмы, а на ущемление прав китайских уйгуров плевали; правильно, потому что сынам Поднебесной палец в рот класть ещё опаснее. — Да и бедным сынам Израиля сейчас, к счастью, тоже неплохо живётся. Достаточно они натерпелись. А ты, по-моему, слишком серьёзен: вот это и скверно. Надо смеяться, у нас же полно анекдотов про евреев, русских, украинцев, немцев, американцев, чукчей и прочих; у всех нас есть забавные черты, над которыми надо иронизировать, потому что ирония и самоирония — это лучшее лекарство от серьёзности, пафосности и прочего, что ведёт к мракобесию и к убийству себе подобных во имя чего бы то ни было. Вот когда нацистских солдат бросали на СССР, им тоже вбивали в головы тезис о неполноценности, скажем, тех же славян. Ты в курсе, что они считали неполноценными не только евреев, но и нас тоже?