— Мессия-Христос, белый волхв, — растолковал мне Олежка, — был славянином и звали его Радомир, радость мира. И распяли его шестнадцатого февраля тысяча восемьдесят шестого года в Иерусалиме-Константинополе; поэтому именно тогда и начались крестовые походы.
— Где распяли славянина?.. — мяукнула я, чувствуя, что лицо у меня перекосилось от нервного тика.
Олежка популярно и даже с «аргументами» разъяснил мне, что Иерусалим — это на самом деле центр мира Константинополь-Стамбул, а Айя София — храм Соломона.
Я уронила голову на столешницу; у меня было чувство, что все вокруг меня — сумасшедшие. Ну вообще-то я по собственной воле выбрала поговорить сегодня именно с Олежкой; не надо экстраполировать его закидоны на весь остальной мир.
Я со стыдом вспомнила, как ехидно спрашивала у воинов-монахов, определено ли у них в мире место, где типа происходили события Великой священной; и ещё и кичливо объявила, что у нас оно определено. Ни черта оно не определено, в этом и соль мифа!
— Эффект Даннинга — Крюгера, — пробормотала я. — Спокойно, я же люблю общаться с такими людьми. Чёрт, как бы у меня самой не снизился от этого уровень квалификации.
Я задумалась, не сбежать ли прямо сейчас, пока я впрямь не сошла с ума: в конце концов, сказано: «не мечите жемчуга вашего перед свиньями»… Но мне тут же стало стыдно, что я вроде как учу других, что все люди братья, а сама позволяю себе причислять кого-то к свиньям классическим приёмом дегуманизации врага. Да это и не враг, а просто дурачок, может, если бы я родилась в теле Олежки, тоже верила бы во всю эту чушь; я в кучу другой чуши верю, от когнитивных искажений никто не свободен.
— И Христос точно не был иудеем, — добавил конспиролог, — потому что даже по тексту он, умирая, позвал бога, и это был не Иегова, который на самом деле Сетх-сатана: люди-то вокруг решили, что он вообще Илию зовёт.
— Злобный Яхве, обожавший запах жертвенного мяса, учивший убивать врагов без жалости и появлявшийся только во тьме, уж точно не тянет на роль милостивого Отца небесного, которого проповедовал Иисус, — согласилась я. — Лично я убеждена, что Яхве в этой парадигме был дьяволом. Это, кстати, объясняет, почему иеговисты против переливания крови, из-за чего, между прочим, иногда гибнут их дети: очень по-ветхозаветному. Погоди…
Я вскочила и прошлась туда-сюда по залу, а потом остановилась, закрыв глаза. Меня не оставляло ощущение, что я сейчас пойму, где в моих вычислениях была ошибка. Прочитав в своё время Библию, я ужаснулась тому, в какого монстра, оказывается, верила и от кого косвенно проистекает моя любимая концепция ненасилия; но ведь то, что Ветхий и Новый завет втиснули в одну книгу и визуально объединили форматированием, ещё ничего не значит: они же, блин, противоречат друг другу просто кардинально, это никакие не ступеньки последовательного Откровения! Иисус-то был евреем, это ясно, поэтому он и ссылался на Авраама и прочих товарищей, знакомых окружающим; а если б он родился в Древней Греции и в книгу запихнули тамошние мифы и легенды, надо было б и их принимать за чистую монету? Тот же Махатма Ганди с его сатьяграхой жил в Индии: разве это делает его сыном богини Кали или её проповедником?
Я указала себе, что, возможно, подгоняю сейчас реальность под своё странное представление о ней, заразившись от конспиролога; в конце концов, Иисус вроде как выгонял торговцев именно из храма Яхве, хотя неплохо бы это проверить… если подобное в принципе верифицируется и если мне не будет жаль времени. Я представила себе, что Иисуса в пустыне искушал именно Яхве, и чуть не хрюкнула от смеха: ну а что, по тексту-то он вполне реальный персонаж. Там же по событиям видно, что Христос вовсе не пришёл исполнить тупой ветхозаветный закон или пророков, что бы ни декларировалось у Матфея: ему и на субботу-то наплевать было, и от талиона он уводит, и от разводов!
Вообще я и сама не понимала, почему всё это кажется мне таким важным: ни в бога-то, ни в дьявола я всё равно не верю, какая разница, в кого верил Иисус? Может, так я оправдываю маленькую себя, доказываю себе, что до тринадцати лет верила не в это кровожадное ветхозаветное чудовище, а в доброго лубочного Колу Брюньона, пусть его и нет?
— Олежка, — я засмеялась во весь голос, запрокинув голову, — ты даже не понимаешь, что именно сейчас сказал. В бога-то я, конечно, уже не уверую, но, — я защёлкала пальцами, — меня не оставляла тема религии, потому что я в своё время оскорбилась, что искренне верила в монстра Яхве и клеила ему нимб. А концепцию ненасилия откинуть не могла и поэтому бесилась: у меня в этом плане был… незакрытый гештальт. В мозгу ведь сидит эта тупая прошивка, даже если ты стал атеистом. Знаешь, что такое эффект ореола, гало-эффект, вид когнитивного искажения? Вот такой ореол падал на ту же Нагорную проповедь и создавал когнитивный диссонанс, поэтому хоть я и чувствовала её правильность, всё равно искала подводные камни. Плевать на функционеров из девяностых, по плодам их видно, что они там встраивали: собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы? — Я раскинула руки от восторга и засмеялась на весь ресторан, понимая, что это вульгарно, но не в силах сдержаться: я чувствовала себя Архимедом, готовым кричать «эврика». — Братцы, мы всё-таки победим!