— Вот абсолютно трезво звучит, но по-язычески, потому что идёт разделение на врагов и своих ближних, — отозвалась я и невольно вспомнила, как у Дюма француз Мушкетон ехидно спрашивал своего коллегу, где это в Писании сказано, что англичанин — твой ближний. — Может, я и сентиментальная дура, а только не понимаю, как можно сознательно убить человека, не ненавидя его или хотя бы не испытывая к нему абсолютного холодного безразличия. Это как с Авадой Кедаврой. Ты не можешь оборвать жизнь человека, если он правда твой ближний, за исключением разве что эвтаназии; лично у меня мозги так не выворачиваются. — Никогда не могла понять Тараса Бульбу, но, наверное, если бы ему пришлось вынашивать и рожать детей, он бы проявил большую гибкость по отношению к Андрию. — Не можешь ты остаться на Светлой стороне Силы, убивая того, кто на Тёмной. Знаешь, Олежка, если бы верующие реально стремились выполнять хотя бы заповедь «Не убий», а не были психологически готовы нарушать её при удобном случае, то правительства вынуждены были бы вести внешнюю политику более осмотрительно. А так получается, что концлагерей уже давно нет, а мы всё мечом машем. — Мне очень нравился памятник Вучетича «Перекуём мечи на орала» перед зданием ООН в Нью-Йорке, но по понятным причинам он в нашей стране оставался в безвестности в сравнении с Родиной-матерью и Воином-освободителем (а умел мужик шикарные скульптуры делать!). — Вот ты говоришь, что православный, а не смущает тебя, что ваши святые мученики, ранние, по крайней мере, не пытались заботиться о жизни своих ближних, не вели партизанскую войну с язычниками, а предпочитали благословлять своих врагов и идти на казнь со своей семьёй?
— Ты что, в святые мученики метишь? — поразился Олежка.
— Вот точно нет! — засмеялась я. — Просто… не справедливость ли была всегда таблицей умноженья, на которой… труп множили на труп, убийство на убийство и зло на зло? — Это была цитата из стихотворения «Меч» Максимилиана Волошина, и меня внутренне передёрнуло от нахлынувших покровских воспоминаний. — Не лечится подобное подобным. Если отвечать насилием на насилие, это будет этакий маятник Ньютона, представляешь? Тук-тук… — я изобразила, как отпускаю сбоку невидимый груз и как затем поочерёдно отклоняются крайние воображаемые шарики. — Импульс бегает туда-сюда, колебания затухают ужасающе медленно; но если на одном из шариков погасить импульс свободной волей человека, то маятник остановится. Ты представь, что с каждым проходом импульса из шариков льётся кровь, а? А если ты погасишь этот импульс, прольётся в крайнем случае твоя. Круто же?
А может, ни черта ты так не погасишь. Вспоминала же только сегодня несчастных мусульман рохинджа, которых бьют, убивают и насилуют. С другой стороны… ведь противостояние-то в Ракхайне-Аракане идёт со времён Второй мировой, если не раньше; побеждают то одни, то другие. Вот что людям не живётся мирно, что уж надо поделить всех на своих и чужих и начать резню?
— Дин, тебе в масоны нужно, — с набитым ртом изрёк Олежка.
— Как Пьеру Безухову, что ли? — развеселилась я. — А они баб разве принимают? Ну даже если и принимают; во-первых, у меня денег кот наплакал, а без денег там делать нечего. А во-вторых, дорогой друг, все тайные общества — хрень. Либо там пытаются напустить тумана, чтобы скрыть, что под этой тайной завесой ничего нет. Либо прикрывают злые намерения: то, что я не верю в теории заговоров в твоей трактовке, не означает, что не может быть условного сговора участников рынка. Были ведь в нашей истории те же залоговые аукционы: вот что-то подобное. Нечто хорошее не потребовалось бы скрывать, а?
— Масоны сатане служат, — подтвердил Олежка, и я подавилась от смеха: и этот человек только что рекомендовал мне туда, можно сказать, трудоустроиться!
— Да кошельку они своему служат, не надо множить сущности. А вообще-то Пелевин верно пишет: миром правит не тайная ложа, а явная лажа. Бритва Хэнлона.
Впрочем, человек и о бритве Хайнлайна забывать не должен: всегда есть и вероятность злого умысла. Глупость или измена — вечный Пётр Милюков. Объяснять абсолютно всё глупостью людской и мантрой «дураки» тоже неправильно.
При упоминании залоговых аукционов я невольно вспомнила о других проявлениях беспредела девяностых, начиная с войн и заканчивая дефолтом, и настроение у меня моментально испортилось.